Чтение онлайн

На этот раз моя улыбка безрадостна.

— Картер предложил нам дать им попробовать их собственное лекарство. Я склонен согласиться.

— Тогда, конечно, — говорит он голосом, твердым как сталь, — бомбите на здоровье.

40

СОФИЯ

К обеду я закончила свое заявление об увольнении, сохранила его в облаке и привела дюжину аргументов самой себе о том, как и когда его отправить.

Часть меня хочет прямо сейчас ворваться в кабинет Хартмана, швырнуть письмо ему в лицо и произнести драматическую речь об этике, прежде чем столь же драматично уйти, подняв кулаки и захлопнув двери.

Другая часть знает, что действия будут не только бесполезными, но и контрпродуктивными.

Мне нужны следующие две недели, чтобы спланировать все последствия, которые повлечет за собой уход с этой должности. Мне также нужны деньги. Оставаться на зарплате еще две недели имеет смысл, даже если я предпочла бы разворошить гнездо гремучих змей под столом Лоррейн.

Также есть большая вероятность, что меня уволят, как только я подам заявление, так что все эти умственные упражнения могут оказаться напрасными.

У меня есть время как минимум до пятницы. Именно тогда я сказала Лоррейн, что дам ей свой ответ. А пока мне нужно составить список дел.

Первое, обновить свое резюме.

Второе, составить список рекомендаций.

Третье: молиться, чтобы Лоррейн и Хартман погибли в авиакатастрофе или в результате другого нелепого несчастного случая.

Но ничего такого, что заставило бы их сильно страдать. Всего несколько мгновений полного ужаса перед забвением сделают свое дело.

Я могу быть мстительной, но я не чудовище.

Осторожный стук в дверь моего кабинета отвлекает меня от моих мыслей.

— Войдите.

Моя ассистентка просовывает голову в дверь.

— У тебя найдется минутка?

— Конечно. — Я отрываюсь от документа на экране компьютера и жестом приглашаю ее войти. — В чем дело?

Алекс садится напротив моего стола, то скрещивая, то разгибая ноги и беспокойно ерзая.

— Итак… все знают о Картере МакКорде. Я имею в виду, что он уходит с должности.

Новости распространяются быстро. Все еще не убежденная, что она не шпионка Хартмана, я опасаюсь, к чему это может привести. Я издаю неопределенный звук и жду, когда она продолжит.

После секундного напряженного молчания Алекс выпаливает: — Если ты собираешься основать собственную компанию, я бы хотела присоединиться к тебе.

Я удивленно моргаю. И тут у меня появляется идея.

Стоит ли мне основать свою собственную компанию? Это то, чем я хочу заниматься?

Мои мысли начинают перемешиваться от открывающихся возможностей.

Остро осознавая, что офис может прослушиваться, я говорю: — У меня нет на этот счет никаких планов.

Прикусив губу, она с сомнением смотрит на меня.

— Я честна с тобой, Алекс. Я счастлива на своем посту здесь.

Теперь она корчит гримасу.

— Это меня удивляет.

— Почему?

Она пожимает плечами.

— Просто ты всегда казалась намного более… амбициозной. Я думала, что ты получишь что-то вроде должности в правительстве, связанной с торговлей или технологиями. Или, может быть, присоединишься к фирме прямых инвестиций или венчурного капитала в качестве директора. Заработаешь денег, как Опра, знаешь ли?

Я приподнимаю бровь и пристально смотрю на нее, пытаясь определить, провоцирует ли она меня на откровенность или у нас искренний разговор.

— Ты бы так поступила на моем месте?

Алекс с энтузиазмом кивает.

— Полностью. Или воспользовалась своими связями и опытом, чтобы основать собственное медиапредприятие. Например, продакшн-студию? Или платформу для контента, основанную на технологиях? Но с акцентом на лидерство женщин, их продвижение и гендерный паритет.

Заинтересовавшись этой темой, она наклоняется ко мне и быстро говорит.

— Я имею в виду, я знаю, что «стеклянный потолок»19 стал намного выше, чем раньше, и женщины добились огромных успехов на рабочем месте, но нам еще предстоит пройти долгий путь к истинному равенству. Гендерный разрыв в оплате труда по-прежнему сохраняется, даже после учета образования, опыта и профессии. В большинстве советов директоров по-прежнему преобладают мужчины. И все меньше женщин продвигаются по служебной лестнице. И даже не начинай рассказывать мне о проблемах сексуальных домогательств, с которыми мы все еще сталкиваемся!

Она раздраженно фыркает.

— Как раз в тот момент, когда ты думаешь, что тебя наконец-то воспринимают всерьез, какой-то извращенец называет тебя «дорогая» и хватает за задницу.

Эта речь удивляет и впечатляет меня. Я понятия не имела, что она так страстно относится к продвижению женщин в бизнесе.

— Я понимаю тебя. И ты права по всем пунктам.

Алекс изучает выражение моего лица, но я ничего не выдаю.

Ее плечи опускаются в знак поражения.

— В любом случае. Я просто подумала, что стоит рассказать об этом.

— Я ценю это. Спасибо.

Она встает и уходит, не сказав больше ни слова, оставляя меня в противоречивых чувствах. Я смотрю на закрытую дверь, желая успокоить ее, дать какой-нибудь ободряющий совет, но слишком хорошо понимаю, насколько это было бы рискованно.

В этом змеином логове я не знаю, кому могу доверять.

А это значит, что я не могу доверять никому.

Я не знаю, что последует за этим. Судебный процесс? Пиар-война? Клеветническая кампания? Или вообще ничего. Просто тишина. Сегодня я руководитель высшего звена, а на следующий день, я – поучительная история, о которой никто не говорит на собраниях.

Эта внезапная, острая боль в моей груди – тоска… по Картеру.

Он бы точно знал, что сказать, чтобы я почувствовала себя лучше. И даже если бы это было возмутительно или я подозревала, что это полуправда, призванная польстить мне, его слова заставили бы меня улыбнуться.

— Черт возьми, красавчик, — бормочу я. — Где ты, когда я больше всего в тебе нуждаюсь?

Я отгоняю боль и провожу остаток дня в ожидании, что будет дальше. Когда наступает пять часов, а Лоррейн с Хартманом так и не появляются, я с тяжелым сердцем и пульсирующей от боли головой отправляюсь домой.