Чтение онлайн

— Стас! — голос Кирилла заставил его вздрогнуть. — Ты ведь не куришь?

— Не-а, — поморщился Стасик. — Мне зубы надо беречь. Профессия, знаете ли.

— Ну вот. И я не курю. А Вика вообще не переносит дыма, правда? — он опять обернулся к Алисе. — Вот видишь. Никто не курит. Так почему бы тебе не подымить в другом месте?!

Глаза Алисы вспыхнули яростью, она вдавила едва раскуренную сигарету в пепельницу и откинулась на спинку кресла, нервно затарабанив пальцами по подлокотнику. Пока они с Кириллом опять не завели очередную потасовку, я подвинулась к Стасу и зашептала ему на ухо:

— Слушай, с ней надо что-то сделать. Я не пойму, что такое. Как с цепи сорвалась…

— Да я не кинолог, дорогая…

— Но она же тебе нравится?

Стас сжал губы и положил голову на спинку дивана.

— Зато я ей — нет. Потому что я младше. Я для нее гребаный малыш.

— Да нет же! Потому что ты — ее друг. А друзья, пардон, существа бесполые. Иди, позови ее потанцевать.

В его взгляде сквозила неуверенность. Я невольно удивилась — один из самых красивых и самых умных парней на этой планете вдруг застеснялся какой-то Алисы? Пусть даже и нервной, взбалмошной и злой сегодняшним вечером… Я легонько толкнула его в бок и повернулась к Кириллу.

— Танцевать?

Едва мы сделали пару шагов по направлению к танцполу, как за спиной началось продолжение «Марлезонского балета».

— Не хочешь?!

— Это она тебя надоумила меня приглашать?! Я не танцую, ясно? Не хочу!

— Со мной или вообще?!

— С тобой вообще!

— Ну и отлично! Тогда я пошел в туалет!

— О, спасибо, что оповестил всех нас о своих физиологических потребностях! Что б мы без этого делали!

Я вернулась к столу и со всей дури стукнула по нему кулаком. Наверное, сейчас прибегут охранники…

— Да что с вами со всеми сегодня?! Так, мы идем танцевать. Ты — в туалет. А ты, — я подошла к Алисе и забрала из ее рук фужер с мартини, — переходишь на водичку! Капец какой-то!

На нас уже пялилось ползала, люди за барной стойкой, танцовщицы, официантки и даже диджей, которому вообще не полагалось что-либо слышать за грохотом его технохитов. Слава Богу, следом он таки включил что-то помедленней. Я положила руки на плечи Кириллу, все еще чувствуя бешенное сердцебиение. До боли хотелось разреветься.

— Мне так обидно… Я не знаю, что с ними случилось. Они вообще такие классные оба…

— Не переживай. Я поверю тебе на слово, — улыбнулся Кирилл и прижал меня к себе крепче.

— Я ничего не понимаю…

— Зато мне, кажется, все ясно, — пробормотал он, зарываясь лицом в мои волосы. — Но не будем об этом.

Я взглянула на наш столик. За ним уже никого не было.

«Я распахиваю двери в туалет. В любом клубе в мужском туалете всегда мало людей — парни, если только не нюхают кокаин или не блюют от избытка выпитого, стараются в этом месте не задерживаться.

Он стоит напротив зеркала, упершись кулаками в край умывальника, и смотрит в глаза своему отражению. Я появилась так резко и со спины, что он даже не сразу замечает меня — только вздрагивает, когда видит в зеркале чье-то отражение помимо своего.

Я пересекаю комнату в несколько шагов и резко дергаю его за рукав. Парень смотрит на меня полубезумным взглядом, будто не верит собственным глазам.

— Ты…

Я улыбаюсь и без единого звука тяну его к себе за шею, стараясь не замечать твоего силуэта, мгновенно возникшего где-то справа за моим плечом. Одна, две минуты. В нем вспыхивает страсть. Не сразу — постепенно, как нарастающая лавина. Мне нравится этот момент — именно сейчас мужчина настолько беззащитен, что становится похож на ребенка. Наконец, взяв себя в руки, он отрывается от меня. Глубокие синие глаза блестят, на щеках вспыхнул румянец.

— Что ты тут делаешь? Почему…

— Потому что не хотела там, при всех. Ты против?

Он улыбается и качает головой. Он такой юный… В нем столько жизни! Мне кажется, в нем больше жизни, чем в тех десятках людей, которые ходят мимо меня каждый день и думают, что живут. В голове шумит. Я уже порядком пьяна, а в сумке — еще полбутылки красного вина, приготовленного по особому рецепту. Это удивительный напиток и, хоть мне нельзя его пить, иногда, в такие странные вечера, как сегодняшний, я позволяю себе пару бокалов.

Я целую его в шею — удивительный, сладкий запах. Но тут в туалет вваливается какой-то мутный тип. Ухмыляется, окинув меня взглядом, и я опускаю голову ниже. Мой спутник что-то смущенно бормочет.

— Идем, — зову я и протягиваю ему руку. — Нам больше нечего тут делать.

И он плетется — доверчиво, как ягненок, — следом за мной к служебному выходу. Я тяну его за собой прочь от сияющего неоном клуба, он пытается остановить меня и поцеловать, но безуспешно. Наконец мы останавливаемся в небольшом сквере за техническим университетом. Тут так темно и тихо, что биение моего сердца, кажется, слышно за несколько шагов. Я достаю вино.

— Хочешь?

— Ну…

Я запрокидываю голову и пью прямо с горлышка, не отрывая взгляда от белого пятна его лица.

— Дай мне.

Он вырывает из моих рук бутылку и залпом выпивает ее до дна. Но вот теперь нельзя терять ни минуты. Иначе… иначе… Я толкаю его на лавку и усаживаюсь сверху.

— Нет, подожди… ну, подожди… — он пытается поймать мои руки, когда я начинаю расстегивать его рубашку. — Ты что… я так не могу. На улице?..

— Молчи.

— Поехали ко мне? — не унимается он. — У меня родителей нет сегодня дома. Поехали?

Я на секунду отстраняюсь и смотрю ему в лицо, даром, что уже почти ничего не вижу.

— Или здесь и сейчас, или нигде и никогда.

Дальше все происходит в полной тишине. Мне кажется, что я двигаюсь по светящейся волнообразной траектории. Я шар, который летит в пустоте. Меня преследуют тени, и горячее дыхание, и чьи-то руки, но на самом деле ничего этого не существует. Я ничего не чувствую. Я только механически двигаюсь, и в этот момент… вижу тебя.

Он стонет и откидывает голову назад. Его рот приоткрыт, лицо кажется странной недвижимой маской. Я замираю и долго смотрю на него, все еще чувствуя его внутри. Это похоже на плохой привкус во рту после, казалось бы, вкусной еды.

— Это… никогда такого не испытывал…

Что-то меняется. Секунда за секундой. Меня будто накрывает с головой.

Ты стоишь сразу за лавкой, возвышаешься над нами, будто над своими рабами. Твой взгляд суров и печален. Мне хочется упасть на колени и молить прощения! Нет, нет, это не то, что ты думаешь! Нет, конечно же, я совсем не люблю его! Я лгала — пусть он снился мне, пусть я мечтала о нем, пусть боялась — на самом деле, это все ничего не значит. Потому что я — навечно твоя.