Чтение онлайн

– Ну, ты же знаешь Мирона. Он долго отходит. Наверное, ушел в другую сторону и сидит где-нибудь на берегу. Не беспокойся. Ночи теплые, что ему сделается?

– Он много выпил. И ушел без фонарика. Мог оступиться и что-нибудь себе сломать. Мог полезть купаться...

– Тогда вы нашли бы на берегу либо его, либо его одежду. Вы же ее не видели?

– Нет. Но он действительно мог пойти в другую сторону.

– Вот что: глупо сидеть тут и гадать, что могло случиться. Я разбужу Лешу, мы прогуляемся по берегу.

– Не надо никого будить. Я сам схожу.

– Ты за день уже нагулялся, хватит с тебя.

– Я не устал.

– Кому-нибудь другому это расскажи.

Из палатки выглянул Марк.

– Вы почему не спите?

– Мирон пропал. Раз уж ты все равно проснулся, может, поищем его на берегу?

– Отличная мысль!
– раздался язвительный голос Прошки.
– Мирон, Марк и Варвара встречаются в ночи! Я бы дорого дал, чтобы посмотреть на нежную встречу.

– Не ерничай. Лучше разбуди Лешу. Сам видишь, кроме вас, идти некому.

– Эх, всегда я! А ну поднимайся, бездельник!

Он не без труда растолкал Лешу, и они отправились на поиски.

Вернулись они уже под утро. Мирона нигде не было.

Как я ни старалась, заснуть мне больше не удалось. С рассветом я вылезла из спальника, запихнула в рюкзак канистру и уныло побрела в пансионат.

Уткнувшись взглядом в камни под ногами, я печально шагала по пустому пансионатскому пляжу и вдруг услышала чей-то окрик:

– Варвара!

Обернувшись, я увидела вылезающую из воды Машеньку.

– Решила искупаться, пока дети спят, а то потом ни за что от себя не отпустят, - пояснила она, заметив мой удивленный взгляд.
– Мирон нашелся?

– Я тебя о том же хотела спросить. Он до сих пор не вернулся?

– Насколько я знаю, нет. Разве что ближе к утру... Ну признавайся, чем вы его так взбесили?

– Мы? Но почему именно мы? Он на Нинку обиделся.

– Нечего изображать тут святую невинность. Анри рассказал мне, что вы с Мироном весь вечер просидели нахохлившись, словно воробьи после драки. Нина отличилась потом. Так что давай кайся.

– Ну, было дело, поцапались мы. Но, Машенька, честное слово, он пришел уже злой как черт. Наверное, они с Нинкой поссорились.

– Не похоже. Я видела их незадолго до ухода Мирона. Ворковали, словно голубки, за ручки держались.

– Странно. Я была уверена, что семейный скандал имел место. Нинка тоже вчера ядом брызгала. Даже Ирочке с Татьяной досталось.

– Да, кстати, вчера, после твоего ухода, Ирочка зашла нас навестить. Я едва не расплакалась от умиления. Но, как выяснилось, совершенно напрасно. Она даже не поинтересовалась, как себя чувствуют дети. Прямо с порога начала щебетать о своих выдающихся сценических успехах и поклонниках, которые не дают ей прохода.

– С какой стати она вдруг решила излить тебе душу?

– Ну, такие дамочки не в силах обходиться без восторженной аудитории. Что толку в победах над мужчинами, если рядом нет женщины, которая сумела бы эти победы оценить и умереть от зависти?

– Но вашему с ней знакомству всего несколько часов от роду!

– Подумаешь, препятствие! Мне кажется, прежде она изводила своими откровениями Татьяну, но та вежливо послала ее куда подальше. Во всяком случае, отзывалась о ней Ирочка не самым лестным образом.

– Смотри-ка! А когда они к нам в первый день пришли, Ирочка ворковала с Татьяной, как с лучшей подругой. Когда же между ними кошка пробежала? Тоже вчера? Что-то уж больно урожайный на ссоры выдался денек. А ты не спросила Ирочку, что думает по поводу ее похождений Славка?

– Спросила. Ирочка утверждает, что успех у мужчин - оборотная сторона ее успеха на сценическом поприще. Издержки профессии, так сказать. И, по ее словам, Славка это понимает, "но все равно очень переживает". В этом месте она томно вздохнула, закатила глаза и пролепетала, что Ярослав ее убьет, если она когда-нибудь ему изменит.

– Сомневаюсь. Проще выставить за дверь.

– Мне тоже так кажется. Ну ладно, пойду к детям, а то, не дай бог, уже проснулись.

– Как они, кстати? Не лучше?

– Лучше. Если анализы будут нормальные, завтра вернемся в табор. Надеюсь, ты больше не собираешься скандалить с Мироном? Такие сцены не для детских ушей.

– Ладно, буду исчезать в часы его посещений. Счастливо!

Набрав воды, я вернулась в лагерь, выслушала гневный упрек Генриха по поводу тяжестей, которые позволяю себе таскать, и принялась готовить завтрак. Каша еще не доварилась, когда на нашу поляну ворвалась Нинка со Славками и Татьяной в кильватере. С первого взгляда на бывшую подругу я поняла, что Мирон еще не вернулся.

– Это все ты виновата!
– злобно шипя, двинулась она на меня. Ее зеленые кошачьи глаза сверкали бешенством.
– Ты всегда его травила, пользовалась тем, что Мирон с женщинами не связывается!

Генрих умоляюще простер к ней руки.

– Ниночка, не надо! Все мы понимаем, что ты места себе не находишь от беспокойства, но к чему ссориться? Мирон скоро найдется, вот увидишь. Присядь, сейчас чай будет готов.

Но ему тоже досталось под горячую руку:

– А ты, Генрих, рано или поздно не сможешь усидеть между двух стульев. Так что придется тебе выбирать между нами и этими... этими...

– Ниночка!

На шум из палаток вылезли сонные Марк и Прошка. Увидев Марка, Нинка окончательно осатанела:

– А! Это ты?! И как тебе спалось? Наверняка сладко, ведь по вашей милости Мирон всю ночь глаз не сомкнул. Ты доволен?

– Нинка, уймись!
– не выдержала я.
– Марк тут совершенно ни при чем. Он вчера с Мироном и парой слов не обмолвился. С чего ты вообще взяла, что мы имеем какое-то отношение к исчезновению твоего мужа? По-моему, он вчера убежал, обидевшись на тебя.

А вот этого говорить не следовало. Нинка сорвалась на крик:

– Вы! Вы его довели! На меня он никогда так не злится! Никогда! Что у вас тут вчера произошло? Что? Молчите? Я знаю, это ты, гадюка, опять какую-нибудь подлость устроила! Я тебя насквозь вижу!

Такого моя бывшая подруга до сих пор себе не позволяла. Не в силах выносить ее вопли я повернулась и полезла в гору. Я забиралась все выше и выше, подальше от Нинкиного голоса.

Не знаю, что вдруг толкнуло меня в спину и заставило обернуться. Я стояла на выступе, с которого открывался прекрасный вид на море и скалы внизу. Метрах в десяти над берегом, на огромной каменной глыбе лежало неподвижное тело с неестественно вывернутыми конечностями.