Чтение онлайн

– У тебя совесть есть?
– поинтересовался у Прошки Марк.

И Прошка дрогнул.

– Ладно, так уж и быть. Но завтра и послезавтра даже не просите!

За завтраком Эрих с Алькой раскапризничались и стали жаловаться на животы. Машенька измерила им температуру и озабоченно нахмурилась.

– Тридцать семь и пять. Прямо не знаю, как быть.

– Слушай, ведь Славкина Татьяна - детский врач, - вспомнила я.
– Вечером придет, и попроси ее посмотреть на детей.

– Это идея. Только я, пожалуй, не буду ждать до вечера. Мало ли что? Лучше сама схожу с ними в пансионат.

– По жаре? С температурой? По-моему, не слишком удачная мысль.

– Ничего, мы потихоньку. Зато, если, не дай бог, что-то серьезное, там и оборудование есть, и врачи, и лекарства.

Хныкающих близнецов отмыли, переодели во все чистое и повели на осмотр. Генрих, естественно, отправился сопровождать семейство.

Через час мы с Марком двинулись за покупками. Вино на рынке нашли без проблем, а вот мяса у продавцов не оказалось.

– Кто ж сюда мясо повезет?
– удивился абориген, к которому мы обратились с вопросом.
– Тут же полный пансион, с питанием. Завтрак, обед и ужин, все как положено.

– А овощи тогда почему возят?

– То ж витамины. Они никогда не помешают. Можно на пляж с собой брать или там салатик лишний перед сном скушать. Опять же перед отъездом отдыхающие домой себе накупают. А мясо - куда его?

Мы почесали в затылке и решили попытать счастья в пансионатской столовой.

– Мяса нема, деточки, - сказала нам добродушная толстая повариха.
– Если хотите, могу продать курей. Только они непотрошеные.

Делать нечего, пришлось брать непотрошеных "курей".

– Как ты думаешь, Мирон курами удовлетворится?
– спросила я Марка, когда сделка была совершена.

Марк мрачно покачал головой.

– Не знаю. Но я не собираюсь ради его прекрасных глаз тащиться в Алушту. Если полезет в бутылку, дадим ему денег, пусть сам мясо добывает.

– Боюсь, что полезет. А я Машеньке обещала его не обижать. Кстати, надо узнать, как там дела у Эриха с Алькой. Ты возвращайся, отнеси кур, а я попробую их разыскать.

Лавируя между шеренгами курортников, спешивших с пляжа в столовую, я пыталась угадать местонахождение медпункта. Первая попытка окончилась неудачей. Унылое трехэтажное здание, куда я мысленно поместила пансионатских больных, оказалось административным корпусом. Не полагаясь больше на интуицию, я решила навести справки у седоусого служителя, присевшего отдохнуть на скамейку. Выслушав мой вопрос, почтенный старец неспешно затянулся папиросой, снял форменную фуражку, провел рукой по желтоватым от никотина редким прядям волос и ткнул пальцем в сторону симпатичного двухэтажного особнячка. Поблагодарив старичка, я с некоторым сомнением двинулась в указанном направлении. И действительно, под кремовым портиком красовалась табличка: "Лечебный корпус".

В дверях медпункта я столкнулась с Машенькой.

– Варька, как хорошо, что я тебя встретила! А то уже хотела передать новости через Славок. Слушай, оказывается, здесь бывший соученик Татьяны врачом работает. Она нас сразу к нему и отвела. Он думает, что ничего страшного у Эриха с Алькой нет, просто акклиматизация так проходит, но на всякий случай предложил сделать анализы и денек-другой подержать детей в изоляторе. Но они подняли рев, так он и мне предложил с ними остаться. Наверное, ради Татьяны старался. Видела бы ты, какими глазами он на нее смотрит!

– А Генрих где?

– Сидит в палате, троглодитам книжку читает. Я его попозже к вам отправлю, ладно?

– А сама-то придешь?

– Да какое там! Они меня ни за что не отпустят.

– Обидно получилось.

– Да ну, пустяки. Не в последний же раз собираемся. Послушай, я тут столкнулась с Ирочкой. За ней такой шлейф поклонников следовал! Она так и светилась от счастья.

– Бедный Славка! Интересно, как он к этому относится?

– Не знаю, но, по-моему, не обращает внимания. Знаешь, мужья разные бывают. Одни за кинжал хватаются, если жене кто-нибудь пальто подаст из вежливости, а другие, наоборот, гордятся, если жена пользуется успехом. Думаю, Славка понимал, на ком женится. Она ведь актриса. Ей, наверное, без поклонников и жизнь не в радость.

– Да уж, похоже на то. Ну ладно, мне, пожалуй, пора. Выздоравливайте поскорее.

– Постараемся.

Вскоре после моего возвращения в лагерь явились Славки и Мирон - для оказания помощи в заготовке дров. Узнав о курах, Мирон скривился:

– По-моему, вчера мы договаривались о мясе.

– Да, но о чьем именно мясе, никто не уточнял, - огрызнулась я.

– Речь шла о шашлыке.

– Из кур шашлык ничуть не хуже. И вообще тут тебе не Москва, и Смоленского гастронома поблизости случайно не обнаружилось.

– Да ладно, хватит вам препираться, - вмешался Славка-Владислав.
– Я тоже вчера проиграл и тоже не смог купить мяса. Что ж теперь, вешаться, что ли?

– Вот уж не знаю, - буркнул Мирон.

По какой-то причине он пребывал в скверном расположении духа. А когда Мирон не в духе, остальным обычно очень скоро тоже становится не до веселья. В тот день он превзошел сам себя, умело нагнетая нервозность замечаниями типа:

– Что ты делаешь, болван! У тебя откуда руки растут?

– Леша, у вас в семье не было случаев слабоумия?

– Что ты машешь топором, словно барышня веером? Ручки боишься натрудить?

Я ожесточенно потрошила кур и гадала, когда же у моих друзей лопнет терпение. Чего мне стоило не вскочить и не надавать Мирону по физиономии, передать невозможно. Но я твердо помнила о данном вчера Машеньке слове и крепилась, как могла, отыгрываясь на бедных курах.

Первым, как ни странно, не выдержал Леша:

– Ты что это раскомандовался? Тут тебе не казарма.

Видимо, Мирон никак не ожидал отпора от Леши, потому что на некоторое время примолк. Но надолго его не хватило. Дурное настроение требовало выхода.

– Что ты принес? У тебя с головой не все в порядке? Эта деревяшка вся в смоле. От ваших кур одни угольки останутся.

– Какая муха тебя укусила, Мирон?
– выразил недоумение Прошка.
– Полено как полено, тут все деревья смолистые. Мы же не на огне кур жарить будем, а на углях.

– Муха, наверное, вас всех покусала. Цеце называется. Бродите тут, как сомнамбулы! Такими темпами мы до ночи дрова собирать будем.

– А почему бы тебе не заткнуться, Мирон?
– вежливо предложил один из Славок.
– По-моему, дело пошло бы куда быстрее. Ты всех только заводишь своими придирками, а это отнюдь не ускоряет процесс.

Но Мирон просьбе не внял. Он продолжал подбадривать товарищей остроумными замечаниями, и к тому времени, как они закончили, все были злы как черти.

Может, всей этой истории и не произошло бы, если бы с нами был Генрих. Но его, к несчастью, не было.

Мы разожгли огонь в очаге и стали ждать углей. Предварительно выпотрошенных, вымытых, наперченных и посоленных кур нанизали на свежеоструганные ореховые прутья. Пока сидели и ждали, Мирон, видно, сообразил, что еще не успел излить свою сердечность на меня, и затеял со мной светский разговор: