Чтение онлайн

– Спасибо, ничего не нужно. Мне уже лучше.

Прошка стремительно обернулся, и по его лицу я поняла, какое огромное облегчение он испытал.

– Варька, ты до стоянки дойти сможешь?

– Я категорически не рекомендую. Вы хоть понимаете, чем это грозит?

– За кого ты меня принимаешь?
– сказала я Прошке, проигнорировав замечание встревоженного эскулапа.
– За старую развалину?

– Вы не понимаете, - не сдавался Николай.
– Не далее как сегодня утром вы испытали тяжелое потрясение, целый день находились в состоянии сильнейшего стресса, а только что перенесли еще один удар. Сейчас вам нужен полный покой, иначе я ни за что не ручаюсь.
– Он снова перевел взгляд на Прошку: - Вы отдаете себе отчет в том, что делаете? Если случится непоправимое, вина будет целиком лежать на вас.

– Не волнуйтесь, доктор.
– Я решила разрядить атмосферу.
– Этот субъект вот уже много лет пытается свести меня в могилу, но безрезультатно. От меня так просто не избавишься.

– Сейчас ты у меня договоришься!
– немедленно среагировал Прошка.

– Ребята, сейчас не время дурачиться, - призвала нас к порядку Татьяна. Варвара, тебе и впрямь не мешало бы отлежаться.

– Нет!
– воскликнули мы с Прошкой в унисон.

– Ничего со мной не случится, - добавила я.

– Ну что ж...
– Николай растерянно развел руками.
– Боюсь, медицина в данном случае бессильна. Возьмите с собой нитроглицерин по крайней мере. А лучше одумайтесь, пока не поздно.

Но я уже слезла с кушетки и направилась к двери. Прошка последовал за мной.

– Нитроглицерин!
– напомнила Татьяна, нагнала нас и подала мне упаковку с маленькими желеобразными шариками.
– Если что, сунешь под язык две штуки. В гору не спешите. Сейчас вредна любая нагрузка на сердце.

– Ладно, спасибо вам.
– Я взялась за ручку двери.
– Извините, если что не так...

– Бред какой-то!
– пробормотал на прощание Николай и помотал головой.

В коридоре, угрюмо подпирая стенку, ждали Леша с Марком и Владислав. Увидев меня, все трое немного приободрились.

– Ну, оклемалась немного? Идти сможешь?
– спросил Леша.
– Мы уж испугались, что тебя здесь оставят.

– И оставили бы, - заверил его Прошка.
– Я как раз вовремя успел. Еще чуть-чуть, и Варьке вкололи бы ту же гадость, что и Нине.

Я поежилась. Славку с Марком передернуло. Напоминание о Нинке лишило нас всякого желания разговаривать. Мы четверо наскоро попрощались со Славкой и ушли.

Заснуть в ту ночь мне не удалось. Едва я закрывала глаза и начинала погружаться в дрему, сердце вдруг болезненно сжималось от какой-нибудь обрывочной мысли или воспоминания. Три года - три счастливых, безоблачных студенческих года - Нина была мне подругой. Ее смерть вдруг разом перечеркнула и наш болезненный разрыв, и последующее десятилетнее отчуждение. Наверное, только теперь я осознала, как много потеряла десять лет назад...

Я относилась к Нинке чуточку покровительственно, впрочем, как и она ко мне. Я подтрунивала над ее влюбчивостью, время от времени выливала на потерявшую голову подругу ушаты холодной воды, чтобы хоть немного ее отрезвить, а потом прилагала немалые усилия, стараясь рассеять ее уныние, вызванное очередным разочарованием. В свою очередь Нинка, словно снисходительная и любящая старшая сестра, пыталась привить мне вкус к разным пустячкам, занимающим не последнее место в жизни каждой уважающей себя женщины. Она учила меня укладывать волосы, ухаживать за кожей, пользоваться косметикой. Надо признать, ученицей я была на редкость нерадивой и бестолковой, но Нинка никогда не теряла ни надежды, ни терпения. Она придумывала для меня фасоны и шила платья, которые я от лени не удосуживалась носить, дарила мне по каждому поводу и без повода косметику, изящные безделушки, украшения, подсовывала журналы мод и всевозможные рецепты чудодейственных притираний.

До ее замужества наши отношения не омрачила ни единая тень. Слишком разные по характеру и темпераменту, мы не соперничали, не завидовали друг другу, ничего не пытались друг другу доказать. Вместе нам всегда было интересно и легко. Казалось бы, ничто не могло изменить сложившегося положения вещей...

Поначалу Нинкин роман с Мироном я восприняла как очередное скоротечное увлечение. Из-за личной неприязни к Мирону я даже не пыталась влиять на подругу - боялась обвинения в пристрастности. Да и зачем, если, по моим прикидкам, вся любовь должна была кончиться через месяц? Когда Нинка объявила мне о своем решении выйти замуж за моего заклятого врага, я решила, что это дурацкий розыгрыш. В тот день мы впервые крупно поссорились. Потом, конечно, помирились, попросили друг у друга прощения, но неприятный осадок остался. За первой ссорой последовала другая, потом еще и еще, и в конце концов я вынуждена была себе признаться, что нашей дружбе пришел конец.

И вот я лежала без сна в палатке, прокручивала в памяти далекие и недавние события и все больше проникалась горьким сознанием того, что теперь ничего нельзя ни вернуть, ни изменить. Нинка потеряна навсегда...

На другое утро лица Прошки, Марка и Леши яснее всяких слов сказали, что им тоже едва ли сладко спалось. Несмотря на тяжелый, суматошный год и хроническую усталость, до отпуска они, пожалуй, выглядели куда свежее. Проявив редкостное единодушие, мы решили в пансионат в этот день не ходить. По счастью, Леша успел вчера наполнить прихваченную с собой канистру до того, как нас оглушили известием о Нинке, так что вопрос о воде не стоял. Конечно, каждый из нас понимал, что в таких обстоятельствах бросать Славок на произвол судьбы, мягко говоря, не очень красиво, но, в конце концов, решили мы, вряд ли им станет легче, если на них свалятся еще четыре трупа.

Мы вяло приготовили завтрак, к которому никто, за исключением Прошки, практически не притронулся, немного посидели в молчании за столом и разбрелись по плато кто куда. Смотреть друг на друга, а тем более разговаривать, не хотелось.

Однако к обеду неведомая сила снова согнала всех под столовое дерево.

– Скоро Генрих приедет, - апатично заметил Прошка.
– Надо бы чего-нибудь приготовить.

Никто даже не пошевелился.

– Сначала он заглянет в "Бирюзу", - высказался после продолжительной паузы Леша.
– Вряд ли после этого ему захочется есть.

– По совести говоря, надо бы его встретить, - вздохнул Марк.

– А может, он сегодня не приедет?
– высказала я робкую надежду.
– Вдруг они не сумели купить билеты на поезд или Генрих сел в ялтинский троллейбус и забыл вылезти в Алуште? Или Машенька уговорила его поехать с ними?

– Это вряд ли, - возразил Леша.
– Насчет троллейбуса и Ялты не знаю, а вот в Москву он не поедет точно. Не захочет нас бросить.

– Значит, выхода нет, - мрачно подытожил Прошка.
– Нужно его встретить. Если уж у Варьки вчера нервы сдали, Генрих точно впадет в прострацию.

– Мои нервы не показатель, - заметила я и тяжело вздохнула.
– Нинка все-таки когда-то была моей подругой. Генрих знал ее не так хорошо. Посему есть надежда, что он устоит на ногах. Но утверждать наверняка не берусь. Так что согласна, встретить его нужно.

– Тебе идти нельзя, - хмуро бросил Марк.
– Противопоказано по состоянию здоровья.

Откровенно говоря, идти мне и самой не хотелось до смерти. Я чувствовала себя совершенно разбитой, головокружение, вызванное бессонницей, не проходило. Кроме того, я просто-напросто боялась объявить мягкому и ранимому Генриху еще одну страшную новость. Но перекладывать обязанности горевестника на плечи друзей - все-таки свинство. Кому сейчас легко? Посему я набрала в легкие побольше воздуху и приготовилась изобразить убедительное возмущение. Да так и застыла с открытым ртом...