Чтение онлайн

– Я заметил, - усмехнулся Белов.
– Он вчера меня чуть до исступления не довел, когда я пытался от него добиться, какие отношения были между Варварой Андреевной Клюевой и господами Полторацкими.

– Я так и думала. Главные Лешины черты - точность и абсолютная надежность. Тут он любому швейцарскому банку даст сто очков вперед. На вашем месте я бы не стала его подозревать, Константин Олегович. Только время даром потратите.

– Спасибо, я учту ваш совет, Варвара Андреевна. Продолжайте, пожалуйста. Кто у нас на очереди?

– Марк. У него взаимоотношения с истиной, как вы изволили выразиться, сложные. Он тоже в основном говорит правду, но его правда существенно отличается от вашей или моей. Марк - личность в высшей степени субъективная. Если ему кто-нибудь не нравится, он никогда не признает за этим человеком ни единого достоинства. Если на улице трескучий мороз и уши свертываются трубочкой, Марк будет расхаживать без шапки и уверять, что для человеческого выживания погода стоит самая подходящая. Причем он будет свято уверен в своей правоте, и переубедить его не удастся никакими силами. Марк вообще тяжело поддается на уговоры. Особенно на наши. Он считает, что мы ни в чем ничего не смыслим. Из его особенностей я бы назвала обостренную чувствительность и иррациональное мышление. С Ярославом и Владиславом я не так тесно общалась, но все же знаю их довольно хорошо. Ярослав был у нас комсоргом курса. Из всех подобного рода деятелей, с которыми я была знакома, его единственного можно было назвать хрестоматийным комсомольцем. Просто воплощение честности и принципиальности. Хотя от Павлика Морозова в нем ничего нет - друзей он никогда не закладывал. Поэтому, хотя над его принципами многие и посмеивались, все его уважали. Потом он понял, что его убеждения происходят от недостатка информированности, и постепенно от них отказался. Упертостью он никогда не отличался. Владислав - по природе своей молчун. Очень спокойный и уравновешенный человек, с ярко выраженным чувством собственного достоинства. Такие обычно до вранья не опускаются. Ну вот, собственно, и все. С их женами я только здесь познакомилась.

– И какое они на вас произвели впечатление?

– Разное. Если говорить об их правдивости, то Ирина, по-моему, ложь от правды отличить не способна в принципе. Правда - это все, что характеризует ее с лучшей стороны, а все остальное - либо не заслуживающие внимания мелочи, либо грязная ложь. Татьяна, под стать мужу, не очень-то открытый человек. Она мне нравится, но судить о ней я не берусь.

– Хорошо. Ну и для полноты картины назовите главные черты своего характера, Варвара Андреевна.

– Это уж вы у кого-нибудь другого спросите, Константин Олегович. Только, заклинаю, не верьте ни единому слову.

– Понятно.
– Шпион Белов опять усмехнулся.
– Вы как, не устали, Варвара Андреевна?

– Устала, конечно. А вы как думали? Друзей закладывать - дело нелегкое.

– Хорошо, тогда прочитайте и распишитесь. Это протокол вчерашнего допроса, а сегодняшнюю беседу я запротоколирую к завтрашнему дню.

– Как? Мне еще и завтра сюда ковылять? Я, между прочим, отдыхать сюда ехала, а не мотаться каждый день в самое пекло за тридевять земель! возмутилась я, невольно копируя Прошкины интонации.

– А я, наоборот, работать, - сурово сказал Белов.
– И если все свидетели начнут донимать меня капризами, далеко не продвинусь.

– А разве того, что я рассказала, вам недостаточно, чтобы вычислить убийцу? Тогда извольте, вот вам готовое решение.
– И я выдала ему версию о неведомом Нинкином враге из пансионата, которую сочинила по дороге.

Белов, как и положено шпионам, оказался на редкость терпеливым человеком. Он не стал насмехаться над моими дилетантскими домыслами и выслушал меня до конца.

– Я проверяю и эту версию, - сказал он, когда я замолчала.
– Только на вашем месте я бы не слишком обольщался. Путевки в этот пансионат распространяются по предприятиям Украины. А залетных туристов, таких, как ваши знакомые, здесь немного. С одной стороны, выкупать путевки по полной стоимости дорого, с другой стороны, здесь ведь не фешенебельный курорт и условия довольно скромные. Из Москвы, например, на весь пансионат - одиннадцать человек. Кроме ваших знакомых, одна семейная пара средних лет и три приятеля студенческого возраста. Никто из них по фотографиям Полторацких не опознал. Я, конечно, отправил сведения обо всех пятерых в Москву, их там сейчас проверяют, но шансы, сами понимаете... Кстати, попросите зайти ко мне Ярослава и Владислава. Может, они кого узнают.

Я прочла протокол (моего признания в убийстве Мирона там почему-то не оказалось), поставила подпись и уже в дверях спросила:

– Скажите, Константин Олегович, а ваш внутренний детектор лжи ничего не подсказал, когда вы изучали лица подозреваемых, предварительно огорошив их известием об убийстве?

Белов несколько порозовел и отвел глаза.

– Нет. Наверное, это была не слишком удачная мысль, - признался он.

Глава 15

Я вышла из административного корпуса и не поверила своим глазам: Прошка сидел на лавочке перед зданием и терпеливо дожидался меня.

– Ты что же, так и просидел тут все время?
– выразила я свое изумление вслух.
– И даже к Славкам или в столовую не забежал - перехватить кусочек-другой?

Прошка мой вопрос проигнорировал - видно, все-таки успел где-то заморить червячка.

– Ты почему так долго? Я уж думал, тебя сейчас в наручниках выведут.

– С наручниками скоро за вами приедут. Шпион Белов проникся таким уважением к моему детективному гению, что пригласил меня консультантом. Теперь, сам понимаешь, недолго вам свободой наслаждаться.

– Ты не больно-то радуйся!
– охладил меня Прошка.
– За решеткой мы быстренько по тебе соскучимся и начнем доносы строчить. Всю твою подноготную выложим. Так что считай, пожизненное заключение тебе обеспечено. Ну, двинулись, что ли? К Славкам зайдем?

– Зайдем. Шпион Белов пожелал их лицезреть. Я подбросила ему версию о неведомом лиходее из пансионата. Белов за нее ухватился и теперь жаждет показать Славкам всех обитателей пансионата с администрацией во главе. Вдруг узнают какого-нибудь злодея, что около Мирона и Нинки вертелся?

Мы зашли к Славкам, передали им просьбу следователя, договорились, что после допроса они придут к нам в лагерь, и отправились в обратный путь.

– Мне тут, пока я тебя дожидался, в голову пришла одна мысль, - заговорил Прошка.
– Нечего смотреть на меня с плохо разыгранным удивлением, лучше послушай. Сначала я так и этак пытался прикинуть, кому из нас Полторацкие могли так крупно насолить, но тут же зашел в тупик. Тогда я решил попробовать другой путь. Кто из нас вообще способен на убийство? Первая мысль, конечно, никто. Но потом я решил принять за аксиому, что в принципе при определенных обстоятельствах до убийства может дойти любой человек, и попытался себе представить, каким именно образом каждый из нас стал бы избавляться от источника неприятностей. Например, если бы Мирона с Ниной нашли с многочисленными синяками, укусами и выдранными волосьями, я не задумываясь приписал бы убийство тебе.

Я не на шутку разобиделась.

– Ну и свинья же ты, Прошка! Сам ведь наверняка не веришь тому, что болтаешь. Тебе лишь бы гадость сказать.

– Ничего себе гадость! Я, можно сказать, комплимент ей сделал, а она вместо благодарности с претензиями лезет! Тебе больше понравилось бы, если бы я заявил, что душить спящих подушкой - развлечение вполне в твоем духе?

– Ну ладно, - смилостивилась я.
– Излагай дальше.

– Леша, с этой точки зрения, тоже отпадает, - продолжал Прошка.
– Он бы свое убийство планировал как минимум полгода, рассчитал бы все до мелочей. А Нину с Мироном мы встретили здесь случайно. Ярослав мне говорил, что пансионат они выбрали уже здесь, в Крыму.