Чтение онлайн

– Почему же он не поехал с нами, Генрих? Придется его срочно выписать из Москвы.

– Да он сейчас не в Москве, - ответила Машенька.
– "Ла Скала" нынче на гастролях в Лондоне.

Я растянулась на коврике под звездным небом и блаженно вздохнула. "Похоже, на этот раз поездка обещает быть тихой и спокойной", - лениво подумалось мне перед сном.

Глава 4

Наутро я поднялась ни свет ни заря. Как ни люблю я подольше поспать, жаль было тратить драгоценные часы у моря на занятие, которому можно с тем же успехом предаваться и в Москве. Леша, наш единственный "жаворонок", уже изнывал от недостатка общества. Мы долго с наслаждением плескались в море, а потом решили проявить благородство и сходить за водой.

Никто нашего благородства, естественно, не оценил, воду приняли как должное, но я, со свойственной мне кротостью, решила не придавать значения мелочам и не портить чудесный день утренней склокой.

После завтрака все разбрелись кто куда. Детям, словно холоднокровным, зной лишь добавлял активности, и они шумно гонялись за розовокрылыми кобылками. Я решила поискать укромное местечко, с тем чтобы позагорать нагишом, и полезла в гору. Метрах в пятидесяти над нашим плато нашелся идеальный для моих целей участок - небольшая полянка, закрытая от нескромных взглядов густым кустарником. Я расстелила коврик на теплых камнях, пристроила голову в тень и открыла прихваченную с собой книгу.

Но вскоре выяснилось, что мой замечательный солярий обладает еще и превосходными акустическими свойствами. Я отчетливо слышала все, что происходит не только на нашей стоянке, но и на берегу моря, хотя мое убежище находилось довольно-таки высоко. Судя по смеху и визгу, детей отправили купаться под присмотром Прошки и Леши; Марк мыл посуду; Машенька с Генрихом мирно беседовали у палатки.

На мгновение я задумалась, не поискать ли себе другое место - мало ли что можно услышать, когда собеседники не подозревают о присутствии аудитории, - но потом решила, что всегда могу заткнуть уши, если беседа примет интимный характер. Пока, во всяком случае, разговор был совершенно невинным.

– Глупо жить в августе в Крыму и питаться консервами, - говорила Машенька.
– Детям нужны витамины, да и нам они не помешают. Ты не видел, вчера в пансионате не продавали фруктов?

– Есть там небольшой рынок. Местные приезжают и прямо с машин продают свое добро. И фрукты, и помидоры с баклажанами и перцем.

– Вот и ч'удно!
– обрадовалась Машенька.
– Крупы оставим на завтраки, а на обед и ужин можно тушить овощи и делать салаты.

– Тогда в пансионат придется ходить втроем, - уныло сказал Генрих.
– Двоих и на воду, и на снедь маловато.

– Ну, сегодня воды уже принесли, так что одного носильщика будет достаточно. Надо будет попросить Марка...

– Нет, это неудобно, лучше уж я схожу.

– Если отпустить тебя одного, Анри, мы не дождемся ни тебя, ни фруктов. По рассеянности ты вполне способен дойти до Ялты.

– Ну вот, идиота какого-то из меня делаешь, - обиделся Генрих.
– Дома я ведь хожу в магазин, и ничего...

– Да, только я едва не поседела, когда ты ушел в булочную и вернулся через два дня.

– Но я же тебе объяснял...

– А это еще что такое?
– раздался грозный голос Марка.
– Кто повесил эту гадость прямо над столом?

– Пустяки, дело житейское.
– Голос Леши.
– Надо же ее где-то держать, а так, на сучке, сматывать удобнее и быстрее.

– Ты что, боишься недотерпеть?

Я поняла, что речь идет о туалетной бумаге. Любые намеки на физиологию вызывали у Марка омерзение.

– Народ, как насчет партии в бридж?
– прозвучал веселый голос Прошки.

– Попозже, ладно? Сейчас надо бы сходить в пансионат, купить на обед овощей.

– Ох! Только этого не хватало!
– простонал Прошка.
– Я пас.

– Ладно, давайте я схожу, - великодушно согласился Марк.

– Я с тобой, - обрадовался Генрих.
– Вдвоем веселее.

– А как же бридж?
– разочарованно протянул Прошка.

– Потерпишь до нашего возвращения, - отрезал Марк.

Я еще немного позагорала, потом почувствовала, что сейчас расплавлюсь, и решила искупаться. Спустившись в лагерь за купальником, я поразилась царящей там тишине. Машенька лежала в тени с книжкой, близнецы мирно строили город из камешков, из Прошкиной с Лешей палатки доносилось похрапывание. Заглянув туда, я обнаружила Прошку, который при моем появлении открыл глаза.

– А где Леша?
– поинтересовалась я.

– А что, его до сих пор нет? Он исчез сразу после завтрака. В последний раз я видел его на берегу.

– Пойдем искупаемся. Заодно и Лешу поищем. Если он до сих пор внизу, его тепловой удар может хватить.

На берегу в пределах видимости Леши не оказалось. Мы с Прошкой поплавали, потом, уже всерьез обеспокоившись, отправились на поиски. Пройдя по берегу около километра, мы дошли до нагромождения крупных камней. Прошка, опередивший меня на подъеме, вспрыгнул на очередной валун и замер. Глаза его округлились, челюсть медленно отвисла.

– Что с тобой?
– спросила я.
– Призрак увидел посреди бела дня?

– Если бы призрак, - пробормотал Прошка и снова замолчал.

Я раздраженно топнула ногой и забралась на соседний валун. Выпрямившись, я вперила взгляд вдаль и едва не свалилась вниз. Картина и впрямь была впечатляющая. За небольшим пригорком устроилась парочка нудистов. В этом не было бы ничего примечательного, поскольку нудисты по берегу бродили целыми стадами, но эти были особенные. У кромки моря колыхались два огромных чудища. Сделав усилие, я поняла, что чудища разнополые. Толстяк невообразимых размеров и такая же толстуха мирно нежились под солнцем. Коротенькие ножки-бревна покоились в морской водице. Судя по всему, странная парочка чувствовала себя совершенно счастливой. Они безмятежно улыбались, явно очень довольные как собой, так и окружающим миром. Но самое удивительное заключилось не в нудистах. В конце концов, толстые люди тоже имеют право на самовыражение. Самой поразительной была третья фигура. Собственно, в ней не было бы ничего необычного, если бы... Это был Леша! Он пристроился рядышком с чудищами и о чем-то говорил. Чудища время от времени вставляли реплики и жизнерадостно улыбались. Я перевела взгляд на Прошку. Похоже, пора было принимать меры. Того и гляди, свалится со своего камня, и придется поднимать его в лагерь волоком.

Я дернула его за руку. Он очнулся и взглянул на меня.

– Что это?
– слабым голосом спросил он.

– Нудисты и Леша, - спокойно ответила я.
– Ничего особенного.

– Нудисты? А почему...

– Потому. Люди всякие бывают. Если ты не обуздаешь свой аппетит, через десяток лет станешь таким же, - сварливо ответила я, пытаясь за раздраженным тоном скрыть изумление, граничившее с шоком.

Леша, застенчивость которого в разговорах с малознакомыми людьми доходила до патологии, непринужденно болтал с совершенно голыми и совершенно посторонними личностями. Да еще какими! Я потрясла головой, надеясь, что это всего лишь галлюцинация. Но нет, нудисты остались на месте, Леша - тоже. Более того, он заметил нас и помахал рукой. Нудисты разом повернули арбузоподобные туловища и заколыхались в приветствии.

Краем глаза я заметила, как Прошка пошатнулся и начал оседать на камни. Я повернулась к нему. Интересно, зачем этому клоуну понадобилось изображать обморок? Поначалу я хотела возмутиться, потом поняла, что замысел не так уж и глуп, и решила подыграть Прошке. Если у Леши от перегрева ум зашел за разум, привести его в чувство можно лишь радикальными средствами.

Сзади послышался хруст камней.

– Что это с ним?
– осведомился Леша, дернув Прошку за ногу.

– Обморок, - лаконично ответила я.