Чтение онлайн

Ни разу в жизни она не работала с чакрами напрямую, и никто так по-нормальному и не научил ее, как их активировать. Однако знания из прошлого, далекие, но все же доступные, твердили ей, что все необходимые знания исходят из души. Такой, как она – дочери Конкордии и могущественнейшего из ее созданий – достаточно действовать по наитию, чтобы совершать настоящие чудеса.

Необходимо перестать бояться. Вспомнить себя – ту самую себя, которую отвергала и презирала – и принять, чтобы слиться в гармоничный тандем, где не будет места провалам в памяти, неловкости, незнанию.

Бабушка всегда верила в нее. Верила, что она станет могущественной чародейкой, что научится находить выход из любой ситуации сама. Корвус не был ее хозяином, не был направляющей ее силой, а значит, цепляться за него было верхом неблагоразумия. Что-то обжигающее пробудилось в душе Пуэллы, разлилось по телу, задействуя все чакры сразу.

– Не хочу отвлекать… – завороженно проговорил Вин. – Но ты, кажется, горишь всеми цветами радуги.

Пуэлла попыталась ответить ему, но разум, направленный внутрь собственного эго, был слишком занят воспоминаниями, чтобы позволить девушке даже разомкнуть губы. Вспоминать оказалось так просто, как и дышать: картинки сами вставали перед слезящимися глазами, наполняясь смыслом и цветом, а затем разлетаясь на кусочки, будто разбитые зеркала.

Она чувствует, как холодная и прозрачная жидкость бежит по запястьям. Слышит крик, такой ужасный и гнетущий, что даже земля подрагивает под ногами от презрения и страха.

– Флос! – кричит матушка, оказываясь рядом, нежно обнимая ее за плечи. – Что это ты делаешь?

В ее голосе звучит страх, спрятанный под маской деловитой заинтересованности; матушка знает слишком многое, а потому скрывать от нее истинные желания нет никакого смысла.

– Я хотела посмотреть, что внутри у этого создания. Посмотри, мама! Это же кристаллы!

На траве перед нею растянулось существо, которое она уже видела раньше.

«Прекрасный Гость, – напомнила себе Пуэлла, слегка отстраняясь от прошлого «я» и глядя на все как бы со стороны. – Дайра Децедера рассказывала нам об этой декурсии совсем недавно…»

Оно слабо стенало, дрожащие руки с острыми когтями тянулись к обнажившимся внутренностям, представлявшим из себя странно сросшиеся блестящие камни, граненые и прозрачные. Та часть Пуэллы, что носила имя Флос, дернулась вперед и запустила руку внутрь беспомощного тела… Конкордия сжала ее плечо, распахнула губы, чтобы сказать что-нибудь, но в воздухе повисла звенящая тишина. Ни одного поучительного слова так и не было произнесено.

Резкий, глубокий вдох. Голос Вина звучит так близко, но при этом так далеко. Пуэлла не может оторваться от старой себя и самозабвенно упивается странной болью – теперь она изменилась, стала другой, однако прежнее эго все еще тяготело над нею, все еще доставляло неприятности. Старая Пуэлла, жестокая, своенравная богиня плодородия и жизни, чьи руки жонглировали чужими телами и судьбами, возвращалась к жизни, сливаясь с мягкой и добросердечной девушкой, что больше всего на свете желала мира, добра и процветания в каждый дом Двенадцати Держав.

Она смотрит на водную гладь, и та подается вперед, складываясь двумя изящными руками, что мягко танцуют в ароматном свежем воздухе. Это так приятно – опустить голову на пружинистую прозрачную поверхность и закрыть глаза, чувствуя, как кожи касаются мягкие водные пальцы, готовые распасться на тысячи острых брызг по одному лишь ее велению. Под веками расцветают алые огоньки, блики Златолика кажутся обжигающими, но при этом восхитительно приятнми.

Недавно Флос узнала, как устроены цветы. Она сделала из них множество венков – несчастные создания, чьи души пребывали в легкой созерцательной бессознательности, испытывали легкую боль, смешанную со страхом, и медленно, мучительно погибали. Делать венки было так приятно и весело.

Рывок назад! – и руки опадают, рассыпаются, обращаясь обыкновенным озерцом и покрываясь легкой тиной. Неподалеку квакает лягушка, и Флос лениво оборачивает к ней свою белокурую головку. Ей не хочется истязать несчастное создание: в конце концов, она уже знает, как оно устроено (да и вообще, эти лягушки такие отвратительные! Как можно было их придумать?) – пусть себе живет и квакает, только от нее подальше.

Флос напрягает разум и закрывает глаза. Она чувствует лягушку, ее конечности, ее глаза, ее хищническую внимательность – а затем цепляется за создание Сахасрарой и на мгновение ощущает себя внутри крохотного и ничтожного тельца. Чакра сосредотачивается на лапках, и лягушка спешно упрыгивает против своей воли.

Смеясь, Флос запрокидывает голову. Ей так нравится управлять, так нравится чувствовать себя важной и нужной. В конце концов, только так на нее по-настоящему обращает внимание мама. Стоит ей что-нибудь натворить, и Конкордия тут как тут: забывает о Модестусе, который глядит на нее свысока, и об отце, что теперь прячется в добровольном заточении.

Ему не понравилось, когда Флос украла его глаза.

«Но почему? – думала она, опять склоняясь над водой. – Он ведь жестоко обидел меня и должен был поплатиться!»

– Пуэлла, ты в порядке?

Девушка приоткрыла губы, силясь вымолвить хоть слово, но Флос уже овладела ею, проталкивая в голову все больше и больше воспоминаний. Даже если бы Пуэлле захотелось остановиться, было слишком поздно. Она медленно, но верно срасталась сущностями с Флос, объединялась с нею в одно большое и гармоничное целое.

– Что это?!

Она видит свое отражение. Кричит, будто безумная, впивается ногтями в землю, и та засыхает под воздействием чакр. Водная поверхность трясется от страха, но не перестает издеваться над нею: из озера на Флос глядит девочка с уродливой черной прядью, спадающей на глаза.

– Мама, я взываю к тебе! Услышь меня, приди ко мне!

Она валится на землю, дрыгает ногами в воздухе и впервые в жизни ощущает страх – подумать только, некая сила оказалась сильнее, отбилась от рук, решила наказать ее! Руки Конкордии сжимают плечи, приподнимают тело, и Флос утыкается личиком в родную материнскую грудь. Ей так хочется, чтобы мама приходила просто так. Чтобы она обнимала ее, когда все хорошо, когда она просто нуждается во внимании и поддержке.

Одинокая слезинка скатывается по щеке. Флос нравится канючить, но сегодня ее ужас неподделен.

– Почему у меня появилась черная прядь в волосах, мама? Что это значит? Ты можешь остановить того, кто мне вредит?

Конкордия отстраняет ее, смотрит с легкой надменностью, которую так просто спутать с милосердием. Флос слегка сжимается под ее взором, но все равно чувствует горькую радость: даже такие глаза, обращенные к ней, гораздо лучше, чем вовсе никакого внимания.