Чтение онлайн

– Хозяин говорит… – Юноша сглотнул; его губы дрожали. – Он г-говорит мне, что обращение на «ты» является знаком высшего уважения среди эгрегиусов. К тем, кто неуважаем, эгрегиус не будет взывать вовсе.

– Как интересно! – Девушка хлопнула в ладоши, словно ребенок, услышавший смешную шутку. – Ну хорошо. Давайте начинать!

Те трое, что встретили ее по пробуждении, находились в зале и стояли поодаль, с презрением косясь на Корвуса. Первый – мужчина средних лет с торчащими во все стороны красными волосами – поправлял на носу круглые очки и супился, второй – уродливый толстячок со свиным пятачком (его звали Поркус – Пуэлла это помнила) – чесал лысину и бормотал что-то себе под нос, а третий – миниатюрный и низкорослый юноша с витыми рогами, узкими щелочками глаз и огромным зубастым ртом – жутковато косился на Корвуса, который, в свою очередь, глядел на хозяйку, задержав дыхание.

Пуэлла знала, что тот худой эгрегиус с рогами жаждет занять место ее фамильяра; он ведь с такой эмоциональностью говорил об этом, считая, что девушка спит и ничего не слышит! Помимо восхитительных рогов, с которых свисали переливчатые золотистые украшения, у создания были красивые белые зубы, большие, острые.

«Из них получилось бы отличное ожерелье».

– Хозяин говорит: гляди на то, как происходит поклонение!

Пуэлла кивнула. Ей хотелось, чтобы ей поклонялись; пока она была главной, пока на нее обращали внимание, все шло хорошо, и ее кровожадность сменялась праздным спокойствием. Она ощущала себя правильной, уместной, нужной. Вот как сейчас: в темную залу под храмом элегантно вошел молодой мужчина с острыми ушами, свисающими изо рта клыками и длинным хвостом с кисточкой на конце. В когтистых руках он нес пустой чан, начищенный до зеркального блеска.

– Что будет происходить? – спросила Пуэлла, подавшись вперед на своем троне.

Формидот и Вермис переглянулись, и глаза их наполнились тягучим волнением. Должно быть, они не ожидали от своей хозяйки столь разительных перемен. Наблюдать за ними было настолько забавно, что девушка зажала рот рукою, дабы не рассмеяться и не прервать торжественной тишины. Не хотелось портить, понимаете ли, прекрасную и таинственную атмосферу.

– Хозяин говорит… – выдавил из себя Вермис; смотрел он в пол, и слова срывались с уст измученными, дисгармоничными нотами расстроенного фортепиано. – Сейчас Воины Истины прольют свою кровь в чан, и ты выпьешь его содержимое. Они передадут тебе частицы своей силы, которую специально накапливали ради этого дня.

– Накапливали? Это как? – капризно потребовала разъяснений Пуэлла.

– Хозяин говорит: они не нападали, когда в этом не было нужды. Не охотились ради развлечений, действовали осторожно.

Какая-то струна души дернулась, затрепетала внутри. Нечто давно забытое (бессмысленное сочувствие? Слабохарактерная боль?) зашевелилось, дало о себе знать, но Пуэлла задушила эмоцию в зародыше. Она не любила грустить или переживать, особенно безо всякой причины.

– Так выходит, Демиурги никогда не защищали Двенадцать Держав своими медитациями? Это декурсии просто не охотились в полную силу, копя лишнюю энергию для меня на протяжении веков?

– Хозяин говорит: ты не совсем права. Да, мы не слишком тревожили людей, однако лишь Воины Истины, сильнейшие из нас, могли пройти сквозь защитный барьер Жнецов прежде, и мы же чествуем тебя сегодня. Поверь, хозяйка – у нас есть достаточно сил, чтобы сделать тебя новой богиней, да такой могущественной, что Конкордии и не приснится. Когда же ты наконец станешь тем, кем должна быть… – Вермис невольно вздрогнул. – …мы выпустим остальных. Тех, кто так и не научился противиться медитациям Дайры Смерть и ее приспешников.

– Так значит, барьер ставила не Конкордия? Как здорово, я и не знала! – Пуэлла расцвела. Ей нравилось, когда вокруг толпилось много почитателей и приспешников, работавших над ее просвещением. – А почему именно я удостоюсь чести стать вашей эрусой?

– Потому что, дочь моя, – вымолвил Дилектус, внезапно появляясь на ступенях у трона, – только ты способна нанести смертельный удар Конкордии не дрогнув, и только у твоей души для этого достаточно сил. Именно потому я и мой друг Корвус так сильно стремились отыскать тебя – ведь твои силы воистину незаменимы.

Слова отца были приятными, но какими-то солеными на вкус. Пуэлла произнесла их про себя несколько раз, стараясь осознать, что же не так.

«Только ты способна нанести смертельный удар Конкордии не дрогнув…»

Корвус стоял поодаль и глядел на нее с каким-то странным, осоловелым выражением лица. В сумрачной зале, по периметру которой тянули свои руки к собравшимся жуткие статуи, а стены украшала аркатура, молчаливые Воины Истины – древние твари, зовущиеся декурсиями в кругах человеческих аристократов – делали надрезы на своих ладонях ритуальным ножичком, и кровь капала в чан.

«Только у твоей души для этого достаточно сил…»

Пуэлла закрыла глаза и поняла, что способна увидеть любую комнату этого громадного подземного замка, даже не выходя за пределы несовершенного физического тела. Она видела залу, напичканную безвкусными гермами (и каменные лица были искажены отчаянием да болью), она видела крохотные комнатки, уставленные магическими шарами, небольшие залы с липкими порталами и крутящимися воронками, засасывающими в себя пыль.

Все комнаты были мертвы, в них не было никакой энергии, никакой сути – и только одна из них словно звала Пуэллу, манила взглянуть на себя.

Могучее сознание легко скользнуло за запертую и заколоченную досками дверь, где, прижавшись к поросшей мхом и паутинами стене, замерла древняя эдикула. Девушка скользнула ей навстречу, чтобы рассмотреть, и ощутила на себе пристальный взгляд двух пар пустых каменных глазниц: мускулистая молодая женщина с округлыми щеками и коротко стриженными волосами да медведь, чья голова выглядывала из-за ее плеча, выглядели такими реалистичными и живыми, что захватывало дух.

Пуэлла обратила к ним свое сознание, и эдикула слегка покачнулась; по одной из декоративных колонн пошла глубокая трещина. Она продолжала и продолжала звать женщину и медведицу (скорее из интереса, чем из сочувствия), но затем вдруг вспомнила, что думала о чем-то еще – и покинула странную запертую забегаловку.

Вздрогнув, открыла глаза. Медленное, торжественное ритуальное действо продолжалось.

«О чем же я думала? Ах да, о Корвусе и отце».

Альбинос стоял неподалеку, осклабившись, и вид у него был испуганный и напряженный. Пуэлла видела его насквозь, как облупленного. Отец, скрестив руки на груди, наблюдал недвижными кукольными глазами за тем, как Воины Истины отдают накопленные силы в жертву новой верховной богине.

«Именно потому я и мой друг Корвус так сильно стремились отыскать тебя – ведь твои силы воистину незаменимы».

Да, так он и сказал.

Девушка почувствовала, как к глазам подступили слезы, как беспомощный крик замер в глотке. Так значит, они собирались использовать ее как орудие мести против Конкордии? Никто здесь не любил ее, никто не хотел уделять искреннее внимание?

Она вспомнила мать, вспомнила ее редкие объятия, ради которых было не жалко даже совершить преступление. Вспомнила, как жертвовала своей безопасностью, только бы вечно занятая богиня с сияющей улыбкой и мягкими руками посмотрела на нее, прижала к груди, сказала пару ласковых слов.