Чтение онлайн

– Так чего случилось-то, Стасенька?

Я еще чайку хлебнула, а потом, не выдержав погрустневшего рядом черта, плюшку надвое переломила и половину Гераку протянула. Тот не дурак был отказываться и повеселел, главное, сразу.

– Дело вот в чем, – я на общежитие феек кивнула, – там мусор чертякинский.

– Знаем-знаем, – расплылся в улыбке тот домовой, что меня чаем угостил. – Имел честь любоваться, как вы с ведьмами из Диверсионного факультета учения боевые проводили. А хороши учения! Ух и переполох вызвали! Так вы это, зачет-то сдали?

– К-какой зачет? – не поняла я.

– По диверсиям, – совершенно серьезно пояснил домовой.

И покраснела я вся: и на лице, и на шее, и даже под чулками.

– Так это не зачет был? – всполошился дядь Никодим.

И пришлось мне признаться:

– Нет, – и даже есть расхотелось, – это мы с девчонками фейкам мстили…

Домовые разом плюшки отложили и чайку хлебнули. А главное, все на меня смотрят, серьезно очень.

– Совсем тебя черти испортили! – высказался наконец дядь Никодим.

– Да не, я феек всегда не любила, – тяжело вздохнув, ответила я. – А эти еще заносчивые и смеялись надо мной, поэтому.

– Не грех и напакостить, – догадался дядь Никодим.

– Угу, – прихлебывая чаек, подтвердила я.

А что тут еще сказать. Виновата, да.

– И чего делать-то теперь? – растерянно произнес сидящий рядом со мной домовой.

– Конец нам, ведьмочкам, – пожаловалась я.

Герак протянул конечность, по плечу погладил да и сказал:

– Давай я наших соберу, нападем на навов, а вы тем временем следы заметете?

Я даже ответить не успела, а домовой, что слева от меня сидел, вдруг спросил у черта:

– Чайку?

– Благодарствуйте, – пробасил Герак, – а вот от плюшки не откажусь, очень уж они у вас румяные да ароматные.

И черту взяли и дали плюшку! Ну надо же, вообще от домовых не ожидала.

Тут дядь Никодим задумался, кулаком щеку подпер и говорит:

– А что, Стаська, есть шанс следы замести?

– Есть! – с жаром подтвердила я. – Есть! Мы с Эльвирой Жутковной и перьев птиц заморских добыли, и шерсти козьей!

Домовые чайку прихлебнули, переглянулись, да опосля дядь Никодим и произнес:

– Допивай чай, Стасенька, допивай. И поспешай, дел-то у нас много, навы уж и второй этаж обыскали, поди. Герак, а ты не стой, ты еще плюшку бери и ступай до ведьмочек, забери у них материал наво-запутывательный, шалить будем.

Чего там домовые шалили, мне неведомо, но только, как Герак вернулся с мешком, в котором улики были, старичок, что справа от меня сидел, с тихим хлопком испарился. Черт на его место присел да за новой плюшкой потянулся. А нам с домовыми хорошо так было, спокойно, умиротворенно даже… Потом домовой вернулся и нравоучительно мне сказал:

– В иной раз, Станислава, не попадайся. Оно в мире как – не пойман, значит, не вор.

И прутики протянул, штук девять.

– От метелок ваших осталося, – пояснил старичок.

– Спасибо! Ой, спасибище преогромное!

– Да чего уж там, – отмахнулся домовой. – Иди, лицо делай невинное да навам не попадайся.

И вот насторожила меня эта фраза.

– Отчего не попадаться? – спросила шепотом.

Домовой с прищуром на меня глянул и прошептал:

– Оттого, что веточки они понасобирали да мне и подсунули. Смекаешь?

К ведьмочкам я возвращалась пунцовая. Вернулась, рядом стою, а ни слова сказать не могу.

– Напилась? – поинтересовалась Кларисса.

– Угу, – пробурчала я.

– На ногах едва стоишь, – заметила Райса.

Она-то заметила, а мне все казалось, что это мир пошатывается.

– Идем обедать, – предложила Светлана.

– Так рано еще, – Агата вскинула брови.

И тут над всем университетом раздалось: «Жра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ть!»

– Самое время, – улыбнулась Светлана. – Стась, долетишь?

– Угу… – Мир все больше и больше шатался. – До спальни своей долечу. Метла, ко мне!

И мысль у меня мелькнула нехорошая – на тему: где они, мать их, смородинкой этой разжились, а?!

– М-м-метла! – вновь рявкнула я, отставив правую руку и делая хватательное движение ладонью.

Метла не находилась. Не обращая внимания на внезапно вытянувшиеся лица ведьмочек, я старательно пыталась нащупать злодейку, пробормотала вроде «на дрова пущу» и ухватилась за что-то хватательно-приспособленное. Ухватилась, потянула вниз, ногу через это перекинула и скомандовала:

– И полетели!

Ничего с места не сдвинулось, разве что у девчонок почему-то челюсти отвисли.

Не, ну метла определенно издевается. Дернув поганку, я повторила:

– И полетели!

Вместо полета раздалось напряженное:

– Григорьева, а может, вы не будете мою руку во всяких интересных местах размещать?

Очень медленно, как в самом что ни на есть кошмарном сне, опустила голову и увидела, что держу я никакую не метлу, а руку некоторых деканов чертового факультета. Это я его за палец уцепила! А то, что стою я с его рукой между ногами, это… это…

– А чего вы везде свои конечности разбрасываете? – возмутилась я, отчего-то продолжая держать его руку.

– Вы шатались, – прошипел Владлен Азаэрович, которому в полусклоненной позе было не слишком удобно стоять. – Я протянул руку, чтобы удержать вас от падения.

Молча выпустила захваченное, юбку одернула и вообще сделала вид, что меня тут не существовало. Хотя нет, один вопрос у меня имелся, насущный, так сказать:

– А метла моя где?!

Поганка высунулась из-за Райсы, а затем с самым невинным видом пропрыгала до меня. Встала рядом, подумала и ловким маневром взяла и спряталась за уже ровно стоящего рядом Владлена Азаэровича. И мне так обидно стало! Ну мало того, что всё вокруг уже не просто шатается, а хоровод водить умудряется, так еще и метла – предательница!

– Н-н-на дрова пущу! – пообещала я.

Декан чертового факультета повернулся, на метлу посмотрел и вдруг протянул над ней ладонь. Вспышка, и метла моя стала черная. Вот вся черная и глянцевая такая.

– Ой, это что? – возмутилась я.

– Заклинание антигорения, – спокойно ответил Владлен Азаэрович. – Ты где напилась, Григорьева?

А метла, главное, покрутилась, чтобы, значит, я ее со всех сторон рассмотрела, и раз – прильнула к боевому черту, ну прям как ласковая кошка! И это моя метла! И так обидно стало.