Чтение онлайн

– Владлен Азаэрович, а я, между прочим, в кроватку хочу, а вы меня вот совсем, ну ни капельки не раздели. Стыдно, Владлен Азаэрович.

– Стыдно будет утром, и не мне, Стасенька, – хрипло ответил он.

Утро представилось мне крайне далеким и растяжимым понятием, а потому внимания не заслуживало вовсе. Зато кое-что другое внимания очень даже требовало.

– Корсет жмет, – захныкав, жестоко соврала я. – Лежала-то на песке, неудобно.

Владлен Азаэрович, перестав смотреть в потолок (и что он в нем нашел, вообще не понятно), медленно опустил голову, взглянул в мои честные-пречестные, наивные-пренаивные, искренние-преискренние глаза и сдался.

– Руки вверх, Стась.

Подняла. И взгляд стал вконец и честный, и невинный.

Укоризненно покачав головой, декан чертового факультета, не заметив, что у него, между прочим, уже все пуговицы на животе расстегнуты, потянулся к завязкам на корсете. Осторожно, чтобы не дергать, развязал ленту, после высвободил все крючки и хрипло выдохнул, едва я вздохнула свободной грудью. Нет, там еще сорочка коротенькая была, не на голое же тело корсет цеплять, но она была такая тоненькая и полупрозрачная.

– Теперь юбка, – продолжая стоять с поднятыми руками, напомнила я застывшим недочертям.

Владлен Азаэрович тихо выругался, но затем медленно, скользя по всей мне напряженным взглядом, опустился на корточки, взялся обеими ручищами за мои бедра, на ощупь разыскивая застежку. А она сзади! А я ему говорить об этом не стану, потому что и от взглядов, и от прикосновений ну вообще так на душе хорошо. И руки у декана чертового факультета такие теплые, даже почти горячие, и дыхание моего обнаженного живота касается, и от него даже рубашечка колышется, и приятственно…

– Стасенька, – спустя длительное, тщательное и поглаживающее исследование моих бедер заговорил Владлен Азаэрович, – а застежка где?

– Сзади, – не стала я врать.

– Да?! – ручищи стиснули основательно. – А молчала ты почему?

– А чего говорить? – невинно поинтересовалась я. – Мне и так хорошо.

Глухой рык, после чего декан чертового факультета сжал в объятиях и лицом уткнулся в мой живот. Совсем приятно стало! И замечательно, и сладко.

Жаль, что совсем-совсем ненадолго, потому что Владлен Азаэрович, игнорируя мое приятственное состояние, резко развернул и, придерживая за талию одной рукой, второй начал старательно разыскивать застежку. А там молния потайная… Но я опять-таки молчу, потому что мне совсем хорошо.

– Стасенька, – раздалось рычащее через некоторое время, – застежки нет. Судя по тому, что я вижу, юбку зашивали прямо на тебе.

Томно вздохнув и подумав, что уже устала держать руки поднятыми вверх, я их опустила, причем не куда-нибудь, а на голову недочерта, с наслаждением погладила смоляные волосы и прошептала:

– Это не логично, Владлен Азаэрович, сама я шью преотвратно, а на мне с утреца зашивать было некому. Застежка там, потайная, вы ищите лучше, не отвлекайтесь.

Молчание и хриплый вопрос:

– Это из-под подола расстегивать?

Вообще-то нет, но…

– Да, – млея от приятственности, вру декану.

Мужская ладонь скользнула под юбку. Не удержалась, скользящим движением прошлась по полупопиям… Прошлась еще разок, остановилась на правом, погладила. После Владлен Азаэрович вопросил:

– Стасенька, застежка где?

– Точно не на попе, – блаженно улыбаясь, промурлыкала я.

Тихий отчаянный стон. Затем очередной вопрос:

– Сама расстегнешь?!

Можно, конечно, но:

– А что мне за это будет? – невинно поинтересовалась у недочерта.

Теперь позади зарычали. Потом подумали. После хрипло ответили:

– Я, пока расстегиваешь, руку убирать не буду.

И попе окончательно приятственно стало, потому что ладонь у Владлена Азаэровича большая, теплая, нежная.

– Идет, – мгновенно согласилась на все вообще согласная ведьма и завела руку за спину.

Вторую тоже завела, чтобы край придерживать. А потом ме-е-е-е-едленно, ну очень ме-е-е-е-едленно потянула молнию вниз.

И я бы еще медленнее расстегивала, но позади, кажется, вовсе дышать перестали, а мне недочерты в обмороке и даром не нать, и за деньги не особо, мне бы в полной боевой готовности и абсолютном согласии на обнимания да лобызания, и потому пришлось с представлением завязывать.

– Все? – хрипло спросил Владлен Азаэрович, едва я от расстегнутой застежки убрала руки.

– Вниз стянуть, – проинструктировала я насчет дальнейших действий.

Снова хриплый стон.

– Стасенька, – судя по голосу, мне тут не полуобморочные, мне тут с сердечным приступом деканы сейчас достанутся, – а давай сама.

– А самой не так приятственно! – обиженно возразила.

Стон.

Затем опять же рывком Владлен Азаэрович развернул меня к себе лицом и резко сорвал юбку вниз.

И все.

И я стою, прикрыв глаза и вся в ожидании. И он сидит, и даже опять не дышит. И я стою. И он сидит. И я не выдержала и напомнила:

– Чулки теперича.

А там внизу все так же практически не дышали.

– Ну Владлен Азаэрович, – пользуясь возможностью, погладила черные волосы декана, – ну давайте, чуть-чуть осталось, что же вы такой непоследовательный, на половине пути дышать перестали, а?

Запрокинув голову, на меня посмотрели тяжелым, почти черным взглядом глубоких, как омуты, зеленющих глаз. И такой это был взгляд, что на какой-то миг, где-то очень глубоко внутри, шевельнулась совесть. Но тут недочерт выдохнул сквозь стиснутые зубы, тепло его дыхания коснулось обнаженного животика, и снова очень приятственно стало, что совесть тут же опять впала в спячку.

– Чулки, – напомнила я, выставив правую ногу чуть вперед.

– Стася, – голос у Владлена Азаэровича вконец странный стал, хрипло-сиплый, едва слышный такой, – я же сорвусь, Стася, а наутро мы оба жалеть будем.

– Чулки! – ведьмы пощады не знают.

Декан чертового факультета судорожно вздохнул и продолжил:

– Стасенька, ты хоть представляешь, чем все это закончится?!

Радостно закивала.

– И чем? – ладони Владлена Азаэровича легли на мои ноги, аккурат там, где была полосочка голой кожи от трусиков и до края чулочков.

Приятственно…

– Вы меня будете обнимать, гладить и целовать, а мне будет приятно, – поделилась планами на будущее я.

Исполненный отчаяния стон и хрипло-злое: