Чтение онлайн

– Бедненький, плохо вам совсем. – Потом подумала и добавила: – А навы классные, они мне в университете больше всех нравятся.

Обнимаемый мной декан окаменел. Вот только что был мягкий и ошарашенный моими объятиями и вдруг раз – и стал каменный. Потом с шумом выдохнул и прошипел:

– Так, понял, никаких навов. Григорьева, идти сможешь?

Какое идти? Тут тепло приятственное, от которого сердце замирает, в голове мутнеет и ноги подкашиваются.

– Не могу, – подтягиваясь и обнимая недочерта за могучую шею, прошептала я.

Тут же наглость ведьминская проснулась, и я застенчиво попросила:

– А понесите меня на ручках, вы же вон какой сильный… – потом понесло, – красииивый, – поглаживая мускулы, продолжила я, – благородный такой, мужественный, – и вдруг понесло совсем не в ту сторону, – и с хвостом.

Владлен Азаэрович окаменел повторно. А я совсем кошкой себя ощутила, едва не замурлыкала да щекой о грудь его потерлась. Мр-р-р, приятно-то как, тепленько и даже жарко уже, но все равно приятственно.

– Г-г-григорьева, – прорычал декан чертового факультета, – какого черта?

Кстати, о чертях!

Моя правая ладонь соскользнула по груди Владлена Азаэровича, вдоль талии прокралась на поясницу, оттуда вниз в поисках неведомого.

– Стася? – потрясенно выдохнул декан.

А я все равно хвост найду. Кто ищет, тот вообще всегда все найдет. С этими мыслями мои пальчики осторожненько скользнули под ремень декановских брюк.

– Григорьева! – мою руку перехватили самым коварным образом, не дав ощупать тыл декана. – Да черт с тобой!

С этими словами Владлен Азаэрович подхватил меня на руки и стремительно понес к выходу из сада. Глядя, как между ветвей деревьев мелькают звезды, задумчиво сообщила:

– А я девственница.

Декан ускорился.

– Везде, – доверительно продолжила, притискиваясь поближе к некоторым, которые чуть ли не на вытянутых руках нести пытались.

Остановившись, Владлен Азаэрович переспросил:

– Это как?

– Хороший вопрос, – похвалила я, елозя на его руках, чтобы еще ближе к мускулистой груди подобраться.

– А ответ будет? – наблюдая за моими перемещениями, хмуро спросил недочерт.

– Еще не придумала, – я сегодня вообще сама честность. – А вы такой теплый.

И на этом цель была достигнута, щека прижата к напряженной груди Владлена Азаэровича, одна рука обвила его шею, вторая – торс. Ну, попыталась обнять торс, он просто одной рукой необхватный был. Правда, при всем этом некоторый дискомфорт доставлял неприязненный буравящий меня и опять темный взгляд декана чертового факультета, а потому решила пояснить:

– От вас тепло такое приятное, и вот тут, – прервав на мгновение попытку объять необъятное, в смысле торс декана, указала на свою левую грудь, потом опять обняла недочерта, – и мне без этого тепла сейчас совсем плохо. Совсем-совсем…

Раздался хриплый взбешенный рык. А затем и злющее:

– Золотой корень. Черт, Григорьева, тебе лекарь не поможет!

– Я не черт, я ведьма, – промурлыкала, потершись носом о мускулы некоторых.

Приятственно.

Резко сменив направление, Владлен Азаэрович зашагал вглубь сада, зло проговаривая:

– Эта дрянь к утру выветрится сама, но сейчас ее ни магией, ни лекарскими отварами не снять. Тьма! Спать будешь у меня. И да – придется связать. Уж извини.

– Мур-р, – раздалось из меня, потому что мне было тепло, хорошо и становилось все приятнее.

– И ни есть, ни пить тебе сейчас нельзя, – продолжил декан. – Любая пища продлит действие корня. Преисподняя, за что мне это?! Черт! Все проклятые черти ада! Жаль, не добил мразь, но утром найду и урою!

Такой суровый зломордушечка, я просто таю. Тая окончательно, подняла руку, ту самую, которой за шею обнимала, и нежно по щеке погладила.

– Стаська, хватит! – рыкнул недочерт.

А губы у него такие мужественные, четко очерченные, кра-си-выя…

– Стася, – дернув головой в попытке скинуть мои пальцы с его губ, прорычал Владлен Азаэрович.

И шея такая широкая, мужественная, и даже кадык красивый.

– Станислава, пожалуйста, прекрати, – взвыл декан чертового факультета.

Не, ну такие губы красивые, просто ни глаз не оторвать, ни пальцы, вот.

Мы, видать, пришли куда-то, потому что Владлен Азаэрович взбежал по ступеням, рыкнул на кого-то «Изыди, Мара» и после прошел в дом, затем взлетел на второй этаж и понес меня в спальню. В животе как-то сладко и тепло заныло и стало еще приятнее.

– Не дыши так, – рявкнул на меня декан. – Мрак, придется простынь порвать.

– Зачем? – томно поинтересовалась я, снова водя пальчиками по недочертовским губам.

Отвечать никто не стал. Владлен Азаэрович внес меня в свою спальню, уютненькую такую, в бежево-золотистых тонах, поднес к постели и…

– Раздеть нужно, – доверительно сообщила ему, потянувшись поближе к манящим меня губам. – Я же по пустыням всяческим прямо на песке валялась, нельзя меня прямо вот так в кровать укладывать.

В спальне раздался рык. Какой-то протяжный и обреченный.

– Спать будет неудобно, – обвивая шею декана уже двумя руками, прошептала я. – Песок там везде, а у меня кожа нежная. Хотите, покажу?

– Г-г-григорьева, – меня грубовато поставили на ноги, что ничуть не помешало продолжать обнимать мужика за шею, после решительно от себя отцепили. – Ты сама раздеться сможешь?

И даже врать не пришлось, когда я весело и торжествующе ответила:

– Нет, меня ноги не держат и руки не слушаются. А вы. – и я с придыханием притиснулась ближе, – вы такой сильный, мужественный, красивый. вы точно справитесь.

– Аут, – простонал почему-то вконец несчастный Владлен Азаэрович.

Не став комментировать, потерлась щекой о его грудь, прижимаясь всем телом.

– Григорьева, – голос у декана осип, – ты постой минутку, тут где-то кикимора ошивалась, лучше она тебя разденет.

– Не-е-е, – запротестовала я, коварно расстегивая пуговку на животе Владлена Азаэровича так, чтоб посягательства не заметил, – она на меня плюнет.

Вторая пуговка тоже была аккуратно расстегнута. И третья. А некоторые продолжали стоять, запрокинув голову вверх и тяжело дыша при этом. Пришлось поторопить: