Чтение онлайн

— У вас здесь в лесу есть дом?

— Есть, — гордо кивнул дедушка. — Мы с лошадка везти старый вещь лесной дом.

— Давайте мы вам поможем, а вы нас потом отвезёте в университет? — предложила Ниа.

— Вот это спасибо! — обрадовался он. — Один ведь старик грустно! Лошадка — хорошо, но говорить трудно. Она всё понимать, но не говорить.

Солус и Ниа сели рядом с дедушкой Викту. Тот бормотал что-то, иногда переходя на родное наречие. Это были воспоминания. О молодости, о жене, о маленьком Калебе. Истории, которые Ниа слышала много раз, но которые по-прежнему казались чудесными.

— Вон, где полянка — лесной дом, — показал старичок. — Раньше для охота. А теперь сила нет.

Домик оказался маленькой избушкой со скошенной крышей. Тёмные доски в некоторых местах прогнили, стёкла потрескались. Узкая тропинка заросла сорняками.

— Старый, очень старый, — покачал головой дедушка Викту.

— Вы давно тут не были? — спросила Ниа, с опаской оглядывая хлипкое строение.

— Давно… Вон как нарасти. Кругом один заячий лапка.

— Заячьи лапки? — вскричала Ниа. — Что это? Что такое заячьи лапки?

— Вон нарасти, — показал дедушка на сорняки.

— Наверное, на их наречии так называется это растение, — предположил Солус.

— Учёный имя я не знать, мы звать заячий лапка, — пожал плечами дедушка.

Растение, действительно, немного напоминало след зайчика.

— На албалийском я тоже не знаю, — сказал Солус. — На алгольском это называется «манжетка». А почему ты вдруг так заинтересовалась ботаникой?

— Нет, просто… Манжетка, — повторила, запоминая, Ниа. — А она везде растёт?

— В этой полосе — почти везде. У нас в лесах её очень много.

«В Ситулии тоже должна расти…»

— Дедушка, как же хорошо, что мы вас встретили! — Ниа обняла старичка.

— Да я… я что… — смущённо заулыбался дедушка Викту.

Солус с удивлением смотрел на Ниа. Она, конечно, могла радоваться совсем необычным вещам, но простому сорняку!

— Так, я сейчас приберусь в этом домике, а вы пока тут посидите, — сказала Ниа, закатывая рукава кофты.

— Не уверен, что это безопасное место… — начал было Солус.

— После подвала в библиотеке мне ничего не страшно, — улыбнулась она и побежала к домику.

Внутри оказалось пыльно, но очень уютно. Узкая самодельная деревянная кровать, накрытая старым покрывалом, ковёр с оленями на стене, плетёный палас — всё это напомнило Ниа дачу бабушки Ави. Она осторожно стёрла пыль со статуэтки собачки. Отбитая ножка была приклеена клеем и обмотана скотчем.

Ниа опустилась на кровать и несколько минут просто сидела. Потом нашла тряпку и ведро. За домом бил ключ. Набрав воды, она вымыла пол, окна, вытерла пыль.

— Теперь здесь можно если не жить, то, во всяком случае, переночевать, — сказала она.

— Вот спасибо, дочка!

— Не за что! Теперь ваши вещи.

Они перенесли коробки из телеги в дом и стали раскладывать их.

— Выбросить! Как можно? Целый жизнь, — пробормотал дедушка Викту, открывая очередную шкатулку. — Вот это, — он достал из шкатулки маленький клочок бумаги, — когда Рои найти, только это есть! Мать оставить имя. Мы не мочь читать. Я идти университет, встретить учёный человек. Он сказать «Рои».

Солус посмотрел на листочек со словом.

— Нет, — нахмурился он. — Тот человек неправильно сказал. Здесь написано по-садальбарийски — «лаэти». Это означает…

— Радость, — прошептала Ниа.

— Ты знаешь садальбарийский язык? — удивился Солус.

— Нет, просто слышала это слово, — она медленно села на кровать. Рои — Лаэти? Дочь Олеума Нафта? Не может быть…

— Что с тобой?

— Ничего… так… Дедушка Викту, а кто сказал вам, как читается это слово?

— Я не знать учёный человек. Высокий, год сорок пять, волос тёмный. Умный такой.

— Умный, — усмехнулся Солус. — Наверное, он просто не хотел показать, что не знает садальбарийского языка.

— Теперь разницы нет. Она двенадцать год Рои, — развёл руками дедушка Викту. — Вот чудно! А глаз умный такой. Вот чудно! — он положил листочек обратно в шкатулку и убрал её в ящик комода с отвалившейся дверцей.

Разобрав все вещи, они попрощались со старым домиком и поехали в университет. Уткнувшись в плечо Солуса, Ниа сделала вид, что заснула, а сама всё думала о Рои.

Вечером, придя к Венатору, она спросила тихо:

— Это вы говорили с дедушкой Викту двенадцать лет назад?

— Откуда ты знаешь? — вопросом на вопрос ответил Венатор.

— Сегодня мы с Солусом помогали ему перевезти старые вещи. Там был листочек бумаги с именем.

— Вот как? — протянул Венатор. — Да, это был я.

— Солус сказал, её имя читается «лаэти».

— Он очень умный, твой Солус, — улыбнулся Венатор.

— Почему вы сказали неправду?

— Может, я просто неправильно прочитал слово.

— Нет, вы ничего не делаете случайно. Почему вы сказали неправду?

— Ты знаешь, кого звали Лаэти? — спросил Венатор, и улыбка исчезла с его лица.

— Дочь Олеума Нафта, — шёпотом произнесла Ниа.

— Да, так звали его дочь. Ребёнка, которого он бросил. Оставил умирать. Он сделал свой выбор. А Бог не даёт второго шанса.

— Но девочка…

— Знать, что отцу на тебя наплевать, а мать подкинула чужим людям и утопилась… Вряд ли это знание сделает её счастливой, — горько усмехнулся Венатор. — Если хочешь, расскажи им. Я этого делать не стану.

После урока Ниа долго думало о его словах. Ей всегда казалось, что лучше знать правду, какой бы она ни была. Но, возможно, Венатор был в чём-то прав. Сказать или не сказать? Если бы посоветоваться с Солусом, но эта история расстроит его, и она обещала президенту.

«Потом. Нельзя решить сразу всё. Сначала книга, потом подумаешь, что делать с этим…»

***

На следующий день после ужина, оставив Солуса придумывать очередное задание для своих студентов, она пошла гулять с Хаски. Голова болела от мыслей. Хотелось вытрясти её, как половик в лесном домике дедушки Викту. Но Ниа знала, что это невозможно. Она должна думать! Должна постоянно думать, чтобы найти ответы на загадки Венатора, чтобы решить, как быть с тайной Рои, чтобы неосторожным словом не расстроить Солуса, чтобы из-за случайной мысли снова не потерять веру в себя.