Чтение онлайн

Я ничего не ответил. Хорст перестал смеяться, внимательно присмотрелся ко мне:

— Слушай, — спросил он. – А что ты здесь вообще делаешь? Я думал, ты сегодня на «Луне».

— На луне? — не понял я.

— «Луна», опера Орфа. Алис говорила, ее сегодня пригласили в Баварскую оперу. Я думал, что… — начал было Хорст, но запнулся: - что ты...

— Нет, — ответил я с некоторым усилием, улыбнулся.

— М-м-м. Что, поцапались?

— С чего ты взял?

— Флори заметила, что перестало пахнуть твоим одеколоном в их квартире. Она от тебя в восторге. Говорит, какой мужчина! Дверь им починил... Так что ты давай не теряйся.

— Глупости. Все хорошо, — заверил я.

Наконец из зала выглянул какой-то господин и напомнил Хорсту об обещанной партии. Хорст извинился – я и не думал задерживать его – и скрылся за дверьми табачной гостиной…

Оставшись один, я не мог не думать о том, что сказал Хорст. Алеся мечтала побывать в Баварской опере и про "Луну" говорила часто. Черт, как я сам не догадался пригласить ее? Была бы отличная артподготовка для дальнейшего наступления...

Что ж, «сказка» с примирением немного поблекла, но отступать я не собирался. Посмотрел на часы — представление наверняка уже закончилось.

В подъезде воняло подгоревшей рыбой. Под крышей громко ворковали голуби — отлив был забрызган их помётом.

Впрочем, ждать мне пришлось недолго. Увидев Алесю в окно, я испытал приятное волнение. К слову, одета она была довольно буднично. Скорее всего Хорст что-то напутал с театром.

Громко хлопнула тяжелая дверь, затем на лестнице послышался легкий стук каблучков. Алеся остановилась на ступеньке.

— Привет, — сказала она. Не знаю, чего было больше в ее глазах: удивления или настороженности.

— Ты опять опаздываешь, — я шагнул ближе. — Написал, что приду в девять.

— Извини. Были дела.

— Теперь, надеюсь, их нет?

Алеся кивнула и, подойдя к двери, достала из сумочки ключи.

Так получилось, что она вошла первой, а я чуть позже — забыл сигареты на подоконнике. Флори буквально бросилась к Алесе с порога. Ее взволнованный голос эхом разнёсся по лестничной площадке.

— Алис, слава Богу! — оправдывалась она. — Прости, я не хотела, чтобы он узнал! Сама не знаю, как сболтнула. Но, клянусь, что не нарочно!

Флори заметила меня и отступила. Она испуганно кивнула мне в знак приветствия и как-то странно посмотрела на Алесю – не то с жалостью, не то с пониманием. Алеся же с каменным лицом прошла мимо, даже не взглянув на подругу.

Алеся зажгла на кухне свет, прикрыла за мной дверь и предложила сесть. Затем намочила платок и приложила ко лбу.

— Голова болит? — спросил я.

— Немного.

— У меня на днях тоже сильно болела голова. Наверное, это из-за погоды. С возрастом мы все сильнее зависим от ее капризов. Моя мать страдала мигренью. Приступы продолжались по нескольку дней.

— Да, помню. Твой отец винил во всем ее пристрастие к кофе... Кстати, как он? Я обещала ему жаркое, но так и не приготовила. Некрасиво... — сказала Алеся вполне буднично. Словно не было этих долгих двух недель друг без друга.

Я вкратце рассказал об отце. Что он в порядке, о жарком не забыл, а на выходных мы хотим заказать бильярдный стол.

— Хорошо. Я рада, что у вас все хорошо.

Голос Алеси был, как обычно, мягким. Но вид измученным. Она время от времени меняла мокрый платок сторонами. Щурилась. Свет, должно быть, резал ей глаза.

— Прими таблетку, — посоветовал я. — Есть аспирин?

— Нет. Не люблю таблетки. Они горькие.

— Что значит, не люблю? Это лекарство. Боль нельзя терпеть, — настаивал я. Ее детские суждения вызвали улыбку.

— Чая крепкого сладкого сейчас выпью и все пройдет. Хочешь? Или сварить кофе.

— Нет, уже слишком поздно. Я не пью на ночь, ты же знаешь.

Алеся тяжело поднялась, поставила чайник на плиту. Из старинного дубового буфета с деревянными птицами и цветами на дверцах достала салфетки, заварочный чайник, чашку, сахар.

Вдруг вскрикнула. Краем глаза я заметил, как что-то красное сорвалось с верхней полки и полетело вниз. Я едва успел подхватить банку.

— Спасибо... — ответила Алеся и зло посмотрела на дверь. — Сказала же, убери, убери. А потом еще будут рассказывать, что немки все поголовно такие аккуратные!

— Поссорились? — спросил я. Так понял, речь шла о Флори.

Не то чтобы мне была интересна история ссоры. Нет. Но я хотел, чтобы Алеся продолжала говорить. Мне приятно было снова слушать ее голос. Сейчас нравилось даже, как Алеся ворчит. А еще появилась надежда, что все образуется само собой. Что мы просто переступим через то, что произошло. Не станем ворошить прошлое и оставим позади без обсуждения.

Я помог Алесе взобраться на стул, чтобы поставить банку на верхнюю полку, и обнял ее за талию, помогая спуститься обратно.

— Ко мне мальчишка приходит, ученик, — сказала Алеся. — Пришел, ждет. Флори собиралась печенье испечь. А в муке такие, жучки маленькие оказались. Флори стала все из шкафов доставать, сетовать, что они по всем полкам расползлись... Мальчишка это подсмотрел или послушал, не знаю, но после занятия прямо при мне у матери спрашивает: "У нас дома есть букашки?" А мать у него такая немка-немка. Ходит хрустит вся. Отвечает: "Конечно нет!" А он ей с такой гордостью: "А у фройляйн Алис есть!.."

Я не сдержал улыбки.

— Смешно? Знаешь, какой она скандал устроила? Пожаловалась нашей домохозяйке, что здесь живут две замарашки. Что у нас повсюду блохи прыгают, и клопы детей кусают... До полуночи потом шкафы мыли, крупы просматривали, банки... Мальчишка, конечно, перестал заниматься со мной.

— Так ты из-за этого на нее обиделась? Логично. Дополнительный ученик — дополнительные деньги, — сказал я.

— И за это тоже... Дело даже не в деньгах. Мальчик способный. Музыкальный. Мне нравилось с ним заниматься.

— Думаю, это было взаимно. Если бы у меня в свое время была такая красивая молодая учительница музыки, кто знает, может сейчас мы играли бы вместе.

— Никогда не поздно начать, — сказала Алеся.

— Всему свое время. Да и руки уже, как говорится, не под то заточены...

— Под что же? Под расстрелы? — вдруг резко спросила Алеся и отвернулась, как будто поняла, что сказала лишнее. Она долго возилась с чашкой, чаем. Потом стояла и смотрела на чайник.

Я понял, что объяснений не избежать.