Чтение онлайн

Глава 23

ЧЁРНОЕ КРЫЛО ПТИЦЫ РОК

(продолжение)

Два месяца Паша отлежала на деревянном щите и уже принялась учиться хо­дить на костылях. В последний свой приход Зина не выдержала, расплакалась:

– Не знаю, что они лечат, но Ваня ещё больше похудел, есть вообще пере­стал. Я только что от него. Мильмана нет в Воронеже уже месяц, улетел в командировку.

– Зиночка, пошли-ка вместе со мной в ординаторскую!
– Паша взялась за ко­стыли.

С директором треста совхозов её соединили быстро. Вместо Ярыгина ответил какой-то Набатов, новый директор. Паша коротко объяснила ситуацию, попроси­ла машину, чтобы съездить к мужу, из одной больницы в другую. Без всяких пауз она услышала ответ - приятный мужской баритон обещал, что через час машина будет. Паша всё ещё держала трубку в руках, растерянно поглядывая на Зину.

– Не может быть!
– произнесла она удивлённо.
– Пойдём, Зиночка, мне надо получить одежду.

. В инфекционной больнице Пашу пытались не пустить в палату. Она спо­койно сказала: «Я уезжаю, мне срочно надо видеть мужа!» Прибежал начальник отделения Малявин, юркий, суетливый мужичок, пытающийся держаться солид­но, хотя его выдавали дрожащие руки и запах перегара. «Да это же алкаш!
– по­думала Паша.
– Лицо опухшее, склеры глаз - жёлтые. Видели мы таких!»

– Гражданочка, не больше пяти минут! У нас здесь в это время.

– Я вам не гражданочка! Лечащего врача в ординаторскую!
– неожиданно для себя самой рявкнула Паша.

Иван лежал один в узкой палате с грязными стенами. Паша увидела его глаза на осунувшемся сером лице, крупные капли пота на лбу, между впадинами щёк выделялся нос. Она достала из кармана жакетки платок, сдерживаясь, чтоб не за­реветь, отёрла его лоб - на кровати лежал скелет!

– Ванечка, видишь. я уже бегаю. Хоть и на костылях. Всё хорошо будет, род­ной. я заберу тебя отсюда.

Он силился улыбнуться, но его привычная марчуковская улыбка до ушей по­лучилась жалкой. Его губы что-то прошептали, и Паша еле расслышала:

– Помнишь «Туберозу»? «Чёрная роза. эмблема печали.»

Паша на костылях ринулась в ординаторскую. Зина осталась с Ваней.

Малявин сидел за столом один. Паша молча села напротив, рукой смахнула папки на пол, положила костыли на стол, сняла телефонную трубку.

– Гражданочка, вы что себе.

– Я вам не гражданочка, а военфельдшер второго ранга! Да, девушка, мне трест совхозов, директора! Да, здравствуйте . это снова я, Марчукова! Здесь, в инфек­ционной больнице, два месяца гноят вашего директора совхоза «Комсомолец», от него остались кожа и кости. Да! я на костылях сюда приехала. Ещё неделя, и он умрёт! У него туберкулёз! Хорошо, спасибо! Если можно, я отвезу его на вашей машине, большое вам спасибо!

Паша треснула трубкой по аппарату так, что он жалобно звякнул.

– А теперь - как на духу! Фтизиатр консультировал моего мужа?
– поверну­лась Паша к Малявину и увидела, как он спрятал свои пальцы под стол.

– А зачем? У него обнаружили брюшной тиф.

– Да я убью тебя, алкаш несчастный!
– Паша схватилась за костыль, и Маля­вин втянул голову в плечи. Вошла сестра, увидев на полу разбросанные папки, попятилась к двери.

– Даю тебе десять минут! Тёплую одежду мужу, двух санитаров, и сам поедешь с нами в обкомовскую спецполиклинику. Машина ждёт внизу! Если вздумаешь увильнуть, мой брат за тобой приедет, фронтовик, тогда тебе - амба!

Паша направилась в палату.

– Слушайте, Ваня, Зина! Сейчас едем в обкомовскую больницу! Ну что за мо­лодец этот Набатов! Сказал: везите срочно, я сам договорюсь! Есть ещё настоя­щие люди, а этого Малявку - я прибью! Зинуля, мы все вместе не поместимся. Ты, наверное, домой, а я с Ваней - в больницу!

В спецполиклинике принял фтизиатр Данилов - сразу распорядился: «На рентген!» Санитары завели Ваню в рентгенкабинет - сам он на ногах не стоял. Ренгенолог пытался остановить рвавшуюся следом Пашу:

– Куда вы, девушка! Здесь посторонним нельзя!

– Я - не посторонняя! Я жена человека, которого за два месяца чуть не угро­били!

Вмешался врач Данилов, мужчина лет сорока, подтянутый, с усталыми и, как показалось Паше, добрыми глазами:

– Ничего! Дайте ей халатик! Посидите здесь, сейчас мы посмотрим.
– Да­нилов зашёл за ширму. Аппарат загудел, спустя минуты Данилов вышел, снял с лица марлевую повязку:

– Если вы врач, долго объяснять не надо: две каверны в правом лёгком. От­крытая форма туберкулёза. Сейчас мы положим его в отдельную палату, я вызову для консультации лёгочника-хирурга.

Они вышли в коридор. Малявин, как ни странно, ещё находился здесь, он си­дел за столом в коридоре и сосредоточенно копался в папке с историей болезни Марчукова.

– Вот этот заведующий отделением, врач-инфекционист, продержал у себя два месяца моего мужа с открытой формой!..
– Паша указала рукой на Малявина. Тот поднял вверх бегающие глаза, засуетился.
– Вы не догадываетесь, зачем я вас сюда привезла?
– спосила она у Малявина, и тот поднялся со стула.

Паша сделала к нему несколько шагов, перехватила правой рукой один ко­стыль и, опираясь на другой, со всего маху опустила своё оружие на его голову. Малявин согнулся, прикрываясь рукой: второй удар пришёлся по спине. Паша закричала: «Убью, падлюка! Вот такой же алкаш, как ты, задавил мою маму, и другой такой же - изуродовал мне ногу!» Паша собиралась нанести третий удар, но потеряла равновесие - её подхватил на руки Данилов.

– Успокойтесь! Ну же! Он своё получит! Но, честно говоря, я бы тоже убил такого!
– Данилов продолжал держать Пашу, пока Малявин не юркнул за дверь.

. В этот же день в клинику приехал вернувшийся из командировки Мильман вместе с уже знакомой Паше Игнатовской. Она осмотрела ещё раз Ваню, взгля­нула на его снимки, посовещалась с вызванным хирургом, после чего обратилась к Паше:

– Мне сказали, что вы врач.

– Я военфельдшер, - уточнила Паша, - училась в институте, врачом помешала стать война.

– Это ничего не меняет. Вы всё поймёте. В таких случаях делают пневмоторакс. Вводят воздух в подреберье, под диафрагму, чтоб поддавить лёгкое. С этим опо­здали. Хирург предлагает забрать его в институт переливания крови, там проведут несложную операцию: сделают разрез, извлекут нерв - нервус-френикус - введут в него спирт, этим самым парализуют нерв, который поднимает диафрагму, сдав­ливая лёгкое, - бактерии лишаются кислородной среды и погибают. Это первый этап. Далее - лечение стрептомицином, который есть только в Москве и выделяет­ся только по специальным разрешениям минздрава.

. Давид Ильич и Лёня снова погрузили Ваню на носилки, повезли в инсти­тут переливания крови. У него была высокая температура, он стал в бреду звать Пашу, но она уже уехала в свою больницу - выписываться.

... В снежном, холодном декабре сорок седьмого года началось Пашино «хож­дение на костылях» по кабинетам. Само по себе это было для неё мучительно: молодая женщина - на костылях!

Но вскоре она стала понимать своё преимущество и волшебную силу косты­лей. Многое значило и «участник войны», а фронтовик на костылях, да ещё с полным обаяния, молодым лицом, с синими глазами, орошёнными слезой, - имел просто «бронебойные» возможности в этих, порой недоступных, непробиваемых кабинетах - «ДОТах».