Чтение онлайн

– Настя будет приходить к тебе каждый день, но только вечером. Будет при­носить термос с молоком и жиром, продукты. Я оставила ей денег на всё это и за её хлопоты.

– Да продуктов пусть не приносит. Вчера приезжали из министерства, привез­ли ветчину, колбасу, фрукты, сливочное масло. Сказали, будут привозить каждую неделю. Возьми с собой в поезд да Настёне передай. Мне всё равно этого не съесть, пропадёт!

– Может, кого подкормишь, кому не привозят? Пошли, посмотрим, чем тебя потчует твоё родное министерство.

* * *

В феврале Паша получила письмо от Вани. В нём была поздравительная от­крытка, он поздравлял Саньку, которому исполнилось два годика, писал, что у него всё нормально, просил забрать его.

Паша пошла в правление, выписала и оплатила полтыщи яиц, кур, гусей. Ва­нина премия постепенно таяла, но на поездку должно было хватить с небольшим остатком.

В московской клинике к ней уже привыкли, но без костылей сразу не призна­ли. Медсестра предупредила её: «Вас просил зайти к нему профессор Щульц, до встречи с мужем».

Профессор принял радушно, усадил её.

– Как Вы сами-то? Смотрю, уже бегаете?

– Да не обо мне речь, Арнольд Францевич! Скажите всё, как на духу!

– Не волнуйтесь! Такие лекарства и такая забота кого хочешь поднимут. Мы прокололи ему полный курс - пятьдесят граммов. Одна каверна зарубцевалась, вторая - деформировалась. Но вызвал он Вас рано. Хоть он и рвётся в бой, месяц как минимум ему надо пронаблюдаться у меня, то есть у того врача, который лечил изначально и знает его картину болезни. Надо исключить возможные ре­цидивы.

– Профессор, родненький! Спасибо Вам за всё! Он останется, даже не пикнет! А приехала я не напрасно, всё равно хотела его увидеть, да и гостинцев Вам из совхоза привезла, сейчас притащу.

– Ни в коем случае! У нас это не принято! Что бы Вы ни принесли, Вам всё не­пременно вернут! Кормите своего мужа, своих родных и близких!

Паша заплакала, подошла к профессору, схватила его руку, стала целовать.

– Что вы. что вы, милая. не надо! Идите быстренько к мужу!

Иван был рад несказанно: он обнял Пашу и долго не отпускал её. А она удив­лялась его свежему виду, округлившемуся лицу, прежней улыбке.

Профессор, под свою ответственность, разрешил принести в комнату вторую кровать на несколько дней. Паша была на седьмом месяце, и Иван был к ней очень внимательным. И если считать эти дни для них медовыми, то их можно было назвать так по взаимному духу двух близких людей, празднующих победу над тёмной птицей «рок»: радость этой победы они переживали вместе...

Тяжёлые сумки с продуктами из совхоза скоро опустели: Паша раздала все санитаркам, медсёстрам, часть завезла Анастасии.

Подошло время уезжать, и Паша вновь потратила много сил, чтобы убедить Ивана остаться. В конце концов, он согласился и передал ей для Зотова, который присылал ему письма с отчётами о делах совхоза, три листа исписанной бумаги с рекомендациями и указаниями. И большей частью эти указания касались его любимых лошадей.

Глава 24

И СНОВА - ВЕСНА

Весь март держались морозы, одаривало весенним светом солнце, но настоя­щее тепло пришло только в конце месяца: весна грянула сразу, стремительно на­полняя водой ручейки и реки.

Пойма маленького притока Чиглы за два дня превратилась в море разливанное без берегов, спрятав под собой единственный мостик, по которому можно было попасть на станцию Таловая.

Подходило время рожать, и Паша стала жалеть, что не уехала в Воронеж рань­ше. Но делать нечего, надо было собираться. Зотов вызвал к себе водителя - Ива­на Ивановича Сергиенко, человека во всех смыслах положительного. До него было два водителя: Андрей Иванович, который с Пашей въехал под поезд и после этого случая ездить перестал, да и было не на чем. Потом совхоз получил новень­кий ЗИС-5, и сел на него прилежный работник и тихий пьяница, как выяснилось впоследствии, Данила Митьков.

Если Митьков лихо подруливал на блестевшем зелёной краской ЗИСе к свое­му дому, жена знала: трезвый! Если плёлся как-нибудь на машине - и на ногах еле доходил до калитки. Однажды он подъехал и просто вывалился из кабины на траву, оставшись лежать там, где упал. Весь секрет в том, что до того, как стать водителем, Митьков в пьянстве замечен не был и начал пить, обуреваемый гордо­стью за высокое доверие. Не то чтобы он сильно возгордился перед товарищами, но все в посёлке просили что-нибудь привезти, все несли «магарыч», и каждый хотел иметь Данилу в друзьях.

Зотову пришлось поменять водителя на непьющего Сергиенко. Этому заме­ститель Марчукова мог доверить беременную жену директора, к тому же он знал, что она ненавидит пьяниц.

– Иван Иваныч!
– ставил задачу водителю в своём кабинете Зотов.
– Одеваешь цепями колёса.

– Одеты!
– перебил его Сергиенко.

– Молодец! Берёшь с собой пару резиновых сапог для рыбалки и везёшь Пра­сковью Ивановну до мостика. Там её обуешь и переведёшь. Говорят, его пере­ходят, воды - по колено. Потом проводишь её пешком до станции. Не утопи её чемодан! Возьми кого-нибудь в помощь, держать чемодан и женщину одному человеку в воде будет несподручно. Да и в машине надо кого-то оставить. Сколь­ко там до станции, километра три? Ну, давай, действуй, уточни у неё, во сколько поезд.

Новенький ЗИС молотил цепями раскисший чернозём: кто не жил в этих краях, не знает, во что может превращаться земля, перемешанная с водой. Вязкая чёрная жижа обволакивала колёса и летела далеко, падая кляксами на зелёный борт ма­шины. Весеннее солнце смотрело на дорогу, на машину, на поля и разлившуюся по низинам воду. Если остановиться, вздохнуть полной грудью весенний воздух да посмотреть на эти просторы, то радостно становилось сердцу. Но лучше не возвращаться глазами к этой дороге!

Впрочем, Паше было не до красот, с её животом нужно было двигаться акку­ратно, а ноги расползались на чернозёме, на сапогах нарастал слой грязи, утя­желяя их, делая неподъёмными. Они вышли из машины, приблизились к кромке воды, в которой пропадала дорога.

– Прасковья Ивановна! Давайте руку! Смотрите вниз, чтобы нога не попала в щель, - доски видать, тут неглубоко.

Медленно, шаг за шагом, Иван Иванович перевёл Пашу по воде через мостик. Здесь, на подсохшем бугорке, она переобулась в ботинки. Сергиенко связал её высокие сапоги, перебросил через плечо, взял чемодан в руку, и они не спеша пошли к станции...

.В Воронеже Пашу встретила Зина. Она повезла её к Мильманам, а девятна- цатого апреля у неё начались схватки, её отвезли в больницу, и в четыре утра на свет появилась девочка, как и хотел Ваня. Роды были тяжёлыми, ребёнок весил пять килограммов, и у Паши почему-то отнялась здоровая нога.

Пришлось лежать до конца апреля, а тут и Ваня приехал из Москвы, пожало­вал собственной персоной с цветами и конфетами - забирать жену с дочкой. Они уже решили, что если будет дочь - назовут Олей, как бабушку.

Вечер этого дня они провели у Мильманов. На сей раз лица у всех были ра­достными, звучали романсы и песни. Утром родители с новорожденной сели в поезд. В Таловую приехал встречать Марчуковых Николай Александрович Ев- сигнеев - директор лесхоза.

– Слушай, Ваня!
– сказал он, по привычке растягивая в улыбке свои тонкие губы.
– А ведь тебя заждались в совхозе! Не знаю, как твои работнички, но лоша­ди - определённо. Особенно Аргентина!