Мы все уйдем, кто раньше, кто поздней,Но избранные будут жить в твореньях,Незримые, но вечно молодые,Как Лермонтов, как Пушкин, как Толстой.Душа бессмертна в музыке, в стихах,И в живописи, и в прекрасных зданьях,В скульптуре и в поступках благородных,И в тех делах, что мы зовем Добром.О, милая, как мне забыть тебя!О, милая, как мне тебя не помнить!Твоя душа живет, как белый голубь,В твоих стихах и доброте твоей.
5 марта 1958 года
РЯБИНА
Сентябрьский вспоминаю ясный день,На синем небе облако, как льдина,Большой овраг, и сырость в нем и тень,А на ветвях созревшая рябина.Поля пусты и колки, а вдалиЛесов желтевших умирала сила,И мы с тобой в прохладу их вошлиИ вдруг рябина нас остановила.Я влез на ствол, а ты внизу была,Бросал тебе я гроздья прямо в руки,Сияло солнце, тишина плыла,Не знали мы ни горести, ни скуки.Лучами сверху вся озарена,Смеялась ты, и я в ответ смеялся,Спускалась к нам небес голубизнаИ таяла, прозрачно-холодна.Тот день осенний в памяти остался.
29 августа 1958 года
КРОВЬЮ СЕРДЦА
Две тени милые – два данные судьбойМне ангела во дни былые!ПушкинМать и жена мне были две стихии,Два света вечно близких мне.Горю в огне, зову их в дни глухие,Их тени вижу в звездной тишине.Я счастье их тепла забыть не в силах,До дна не выпью вечной их любви,Трава на ранних их могилахБлестит от слёз, обагрена в крови.В простор земли пути мне были милы,Природой исцелен, судьбой гоним,Я памяти отдам все силы,Пылающее сердце – только им.Я славлю их за то, что обе былиСияньем на моем пути,К ним рвется дух и слёзы не остыли,Но как мне одному свой путь дойти!
6 декабря 1959 года
ПРОРОК
Борису Пастернаку
Он встал один за всю страну,Чтоб вновь огонь похитить с неба,Он бросил громы в тишинуСтраны без музыки и хлеба.Его распяли и сожгли,Но дух его не поборолиИ, опозорясь, отошли,А он был выше этой боли.
1960
ПЛЕМЯННИКУ-ГЕОГРАФУ*
Со львом ты с детства был знакомИ жил с ним рядом по соседству,И от Жюль Верна знал о том,Что негры склонны к людоедству.Во дни мальчишеских усладТы с берегов родной «Канавы»Ходил в московский зоосад,Где крокодилы и удавы.Грустили там в неволе львы,Слоны, гиены, обезьяны,А вместо них ты из МосквыПроник в тропические страны.«Алжирия» – Алжир и ты,Тунис, Марокко и Сахара,А из-под каменной плитыГлазищ змеиных злая пара.Над Нигером, где сквозь листвуПальм и бананов жжёт светило,Ты любовался наявуЗубастой пастью крокодила.Под пальмой завтрак. Шум и смех.Еда – кокосовый орех(Тут не закажешь расстегаи!),А музыка – кричат за всехИ какаду, и попугаи.Вот Гана. Сноп лучей, как дождь.И не в цилиндре, не во фраке,В столицу мчится дикий вождь,Весь в перьях, в чёрном кадильяке.В татуировке без штанов,Он людоедством не наскучил,При встрече он без лишних словПосла германского «прищучил».Гвинея. В зданьях Кона-Кри,Где негры вежливы и добры,К тебе ползут, не две, не три,А всей семьёй с визитом кобры.Деревня. Хижины. Салют.В руках и копья и бананы.В честь русских негры дружно бьютВ тарелки, бубны, барабаны.Да здравствует и пусть живётСреди путей и бездорожийЧудесной Африки народСвободный, бодрый, чернокожий.Пусть трудится, но для себя,Поёт, смеётся, пляшет танец.Остаток гривы теребя,Так пишет дядя-Лев, любя,Тебе, племянник-африканец.
14 апреля 1961 года
СТАЗЕ*
Ты только во сне навещаешь меня,Мне ночью – прозренье, а днём – западня.Сижу и молчу на пустом берегу,Кручусь, как слепой, в безысходном кругу.Я неба и моря не вижу теперь,В зелёное царство захлопнулась дверь.Дорога иль бездна лежит предо мной!Не вижу, не вижу дороги земной.А там, на распутье надежд и обидУгасшей звездой моё счастье лежит.Трава на могиле тихонько растёт,Меж листьями вяза синица поёт.Не стоит искать, ни к кому не примкнуть.К тебе лишь мой звёздный единственный путь.
20 августа 1961 года, Одесса
* * *
Мозг проясняется в ночи,Когда бессонница бывает,Тогда находишь все ключи,И память двери отворяет.
2 мая 1965 года
У САМОГО БЕЛОГО МОРЯ
Мне мечталось жить на свете —Всем дарить свою улыбку,Мне поймать хотелось в сетиЗолотую чудо-рыбку.Я мечтал о Белом мореВ пору северного лета.О прохладе, о просторе,О прогулках до рассвета.Соловецкая природа!Там по вёснам – будто шутка —От заката до восходаНет ночного промежутка.В небе беглый блеск свечений,Я лечу мечтой тугоюВ царство северных оленейЗа архангельской тайгою.Не стрелой лечу, а чайкойИ кружусь над Белым морем,Не бренчу я балалайкой —Плачу безутешным горем.Край таёжный, я тоскую,Ты во власти злого змея,Красоту твою живуюЖгут и рубят не жалея.Гибнут, падают без мерыВсе звериные породы,Их изводят браконьеры —Истребители природы.Истина на дне колодца,Жизнь идёт, как лодка, зыбко.Никогда не попадётсяВ сети золотая рыбка.Только море плещет глухо,Белой пеной память смыта,И сидит судьба-старухаУ разбитого корыта.
11 сентября 1965 года
* * *
Когда же ты взойдёшь, заря,Что Пушкин ждал ещё в те годы,Когда ж согреешь нас, горяСквозь сумрак, золотом Свободы?
6 декабря 1967 года
[МОЯ РОДОСЛОВНАЯ]*
Древние пращуры, предки мои,Викинги, конунги, – то ли варяги,То ли германцы. Но тысяча летНас разделяет, как бездна морская.Вижу таинственный северный край,Скудное солнце зимой и метели,Скалы седые и сосны на них,Вставшие медно-зелёной стенойИ устремлённые в бурное небо.Слышу, как стонет и воет Борей,Волны бросает на гулкие камни,Рвёт паруса – и летят кораблиК странам неведомым. Месяц февральИменем звался моим у варяговИ у германцев. Летят кораблиСеверным морем и, кутаясь в шкуры,Смелые люди стоят у руля.Ветер несётся за ними вослед,Бьёт паруса и вздымает пучину,Чайки мелькают над пенной волнойИ альбатросов могучие крылья.А с материнской, с другой стороны,С Францией я породнился далёкой,С тёплой, цветущей, весёлой страной.Там дровосеками предки моиБыли когда-то. И в те временаВ здешних дремучих и древних лесах,Ныне исчезнувших, лаяли псы,Пели рога королевской охоты.Бабушка, бросив родные края,Сад Марвелиза у стен БезансонаИ виноградники, в северный край,В нашу Москву переехала рано.Было ей двадцать. Судила судьбаЗдесь ей остаться. И замуж онаВышла за русского, перемешавЮжную галльскую с русскою кровью.
27 декабря 1967 года
ПОСЛЕДНЕЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Как же я прочно стоял на земле,Бегал и прыгал, влезал на деревья.Ездил верхом без седла на конеПо деревенским цветущим просторам.Шёл по дороге в больших сапогах,Всех обгоняя большими шагами.В дальние дали любил я глядетьС крепкой вершины высокого дуба.Были глаза у меня до войны —Зорче орлиных зелёные очи.Были глаза у меня – а теперьНа солнце гляжу яИ солнца не вижу.
Сентябрь 1989 года
Примечания
с. 17 Г.В. Иванов (1894–1958), поэт, с 1923 года в эмиграции.
Стихотворение было опубликовано в 1922 году в машинописном журнале «Гермес» (№ 1) с посвящением старшему брату Л.В. и тоже поэту – Б. В. Горнунгу (1899–1976).
с. 19 Это и следующие три стихотворения входят в цикл «Памяти Н. С. Гумилева», опубликованный в журнале «Гермес» (1922, № 2) и в машинописном сборнике стихов Л.В. «Валгала» (1923).
с. 24 Г.Г. Шпет (1879–1937), философ, литературовед.
В архиве Л.В. сохранилось не менее трёх вариантов этого стихотворения, отражавших изменения отношения автора к своему раннему, но явно любимому им стихотворению.
Публикуется вариант, отредактированный поэтом в 1960-х годах.
с. 26 Стихотворение имеет посвящение – «Ниночке». Совершенно очевидно, что имеется в виду Н.В. Волькенау, поэтесса, литературный критик, член редколлегии журнала «Гермес» в 1922–24 годах.
с. 27 Н. Д. Перелешина, поэтесса 1920-х годов.
с. 29 До постройки в середине 1930-х годов гидротехнических сооружений, регулирующих сток в Москве-реке, на ней ежегодно были половодья, заливавшие набережные и прилегавшие к реке улицы. Дом на Балчуге, в котором жил в те годы Л.В., выходил окнами на водоотводный канал («Канаву») и при сильном наводнении, как в 1926 году, оказывался окружённым водой со всех сторон.
с. 3 °C. В. Шервинский (1892–1991), поэт, переводчик.
с. 31 Н. М. Подгоричани-Пeтрович, (ок. 1890–1965), поэтесса.