Чтение онлайн

– Он мне не понравился. Его взгляд. Смотрел так, словно мы рабы ему или слуги.

– Знаешь, Дони, – брат повернул лицо ко мне и посмотрел в глаза, – а ты не такой уж бесполезный, как казалось сначала.

– С чего бы? – я вскинул брови, искренне удивляясь тому, что слышу похвалу от Диамандо, – с того, что дал в рожу этому Бо?

Брат кивнул, потянув край губ к уху – неприятная улыбка:

– Этому Бо уже давно пора подвинуть свой зад. Ты врезал ему, и его дружки увидели, что вокруг есть те, кто более достоин быть Людьми Города.

– Про нас говоришь?

– Про себя. Ты не достоин, – отмахнулся Диамандо.

– Ага, – усмехнулся я, – значит, как морду ему бить, так я достоин, а как быть Человеком Города – так нет?

– Именно так, Дони, – холодно ответил брат.

Я еще раз усмехнулся про себя, решив, что в следующий раз ни в какую драку не полезу, и пусть уж тогда Диамандо сам разбирается со всеми. Посмотрим тогда, кто чего достоин.

Мы замолчали и пошли в темный переход. Вскоре, миновав заваленный мусором и расписанный граффити тоннель, оказались по другую сторону железной дороги, как оказалось, отгороженной от всего мира длинной бетонной стеной.

Нас ждал город Анксин. Вокзал находился на его окраине. Здесь не было больших домов и широких улиц. Пейзаж казался бы деревенским, если б не гнутые спины далеких мостов, поднимающихся на горизонте. От одной мысли о том, какого размера реки они пересекают, у меня похолодело внутри. И не мудрено, ведь открытая вода была самым страшным кошмаром любого нормального человека. Я уже говорил, что виной всему рыбы. Хотите знать, почему рыбы?....

Улица, размытая дождем и укрытая специальным деревянным помостом привела нас к протоке. Нам нужно было перейти по небольшому железному мостику на другой берег. Я остановился.

– Страшно? – ухмыльнулся Диамандо, заходя на мост и спокойно облокачиваясь на перила. – Не привык к такому на своей свалке?

– Было бы к чему привыкать, – буркнул я, всеми силами изображая спокойствие.

Сделав несколько шагов, я оказался рядом с братом. Невероятным усилием воли заставил себя посмотреть с моста – внизу увидел рыбу. Она лежала, перегораживая протоку пополам. В ней и была причина моего инстинктивного страха.

Рыба. Радиация странно действовала на рыб – они начинали расти и не прекращали это делать до тех пор, пока водоем не становился мал для них, тогда они погибали.… Из-за этих рыб в реках, озерах и даже прудах нельзя было плавать, в том числе и на лодках. Каждому, с самого детства прививали страх перед открытой водой. Рыбы несли погибель. Ведь те из них, кто еще мог помещаться в реке, превращались в чудовищ, поедающих все, что попадало в воду. Все водоемы были завалены гигантскими рыбьими скелетами, среди которых плавали те монстры, что умудрялись еще прокормиться, несмотря на свои чудовищные размеры. Они пожирали друг друга и все, что могли отыскать.

Страшнее рыбы не было существа ни в воде ни на суше. Ее боялись могучий бронекабан и ужасный гибридный гризли, зверь, укрытый мощной пластиковой броней, которую он наращивал всю жизнь, синтезируя найденные и съеденные куски пластикового лома и мусора. Поэтому я, житель свалки, где гризли представлял гораздо более реальную угрозу, рыбу все равно страшился сильнее….

Миновав пригород, мы, наконец, дошли до самого Анксина. Там у брата имелась дешевая квартира, по обстановке скорее схожая со складом. В ней повсюду валялись пустые пивные банки, какие-то тюки, коробки и запчасти от антигравов.

Отыскав в холодильнике несколько кусков копченого мяса, мы поели и завалились спать. У нас было достаточно денег и времени. Мы никуда не торопились. Я устал так, что забыл, как это неприятно – спать днем, и дрых прямо на полу, сунув под голову обувную коробку. В тревожном полуденном бреду мне снились дорога, по которой мы шли, спрыгнув с поезда. И как будто бы вокруг нас подобно деревьям росли из земли дома, и корни их, белые, каменные, то там то тут выглядывали из земли. После мне привиделся мост и рыба, на которой, словно на лошади, верхом сидела моя недавняя знакомая – девушка–беглянка.

Проснувшись ближе к вечеру, мы решили выбраться на улицу. Город Анксин разительно отличался от моего родного поселка. Кругом лежал асфальт, расколотый от времени и бесконечных шагов, дома стояли высокие, каменные. В каждом было минимум по три этажа. Их стены украшали фрески с ангелами и химерами.

Перед выходом брат критически оглядел меня.

– Так идти в город нельзя, – вынес он, наконец, вердикт.

– Что, стыдишься моих рваных кроссовок? – парировал я.

– Нет. Во-первых, твоя развороченная морда, во-вторых – косы. С косами ходят только жители района Великих Свалок. Здесь таких как ты не жалуют – бояться заразы.

– И что мне теперь? Мешок на голову? – волосы, заплетенные в сто длинных кос, выбеленных перекисью до цвета платины, были моей гордостью.

– Хорошо бы, – согласился Диамандо, – возьми-ка вот это.

Он вынул из кучи хлама толстовку с капюшоном и протянул мне. Я накинул капюшон на голову, так, что даже вытекший глаз, заклеенный биоскотчем, не был виден….

***

Мы бродили по Анксину почти до полуночи. Диамандо, который в последнее время начал общаться со мной более-менее сносно, провел мне экскурсию по самым важным местам.

Сначала мы посетили площадь Новой Эры, где находился огромный памятник Упавшему в пути. Он впечатлял: двенадцать слоноподобных каменных коней были впряжены в колесницу, на которой стоял чуть склонив голову могучий великан, в котором трудно было узнать того Упавшего в пути, что мы видели в лесу у озера.

Потом мы спустились к воде и пошли по набережной, отделенные от темной, укрытой непроницаемым туманом, реки лишь полосой песчаного пляжа в пару метров шириной. Вверху, над берегом сверкали яркими огнями заведения ночного Анксина. Одно из них светило особенно ярко. От его входа к реке шли ступени, заканчивающиеся у самой воды. Я посмотрел на песок. Вдоль ступеней, чернея глубокими колодцами опустевших глазниц, лежали черепа.

– Они лежат здесь для отчетности, – не стал дожидаться моего вопроса Диамандо, – над нами ресторан Седьмой Провинности. В нем казнят нарушивших закон. Если ты не в курсе – у нас есть семь провинностей, первые четыре – воровство, причинение увечий и так далее, последние три – убийство. Седьмая Провинность – убийство и осквернение детей – за нее не казнят через повешенье, как в предыдущем случае. За Седьмую Провинность преступника готовят и подают на стол в качестве мясного блюда, дабы показать, что он потерял свой статус человека, стал ниже раба, сравнялся со скотом. А раз он скот, значит, никому не зазорно съесть его мясо, так же как едят мясо свиньи или курицы.

– А если не есть это мясо?

– Никто не отказывается. Ведь отказаться – значит признать детоубийцу человеком. Такое неприемлемо….

Анксин показался мне удивительно красивым городом. Здесь все отличалось от моей свалки. Особенно привлекали машины, которые в Мусорной Сопке считались роскошью и редкостью. Здесь же, в городе, почти никто не пользовался мопедами. Жители Анксина предпочитали авто, преимущественно дорогие и статусные. Чаще всего попадались представительные широкозадые «Антибрисы» и дамские двухместные «Ливретты».