Чтение онлайн

— У тебя невероятное тело, — сказал я, принимая правила ее игры.

Ника поймала мою руку, поднесла к губам и облизала мои пальцы. Потом опустила руку и положила мои пальцы между разведенных бедер. Мое горло независимо от меня издало какой-то нелепый хнычущий звук. Я провел пальцами вниз, и она подалась навстречу моему движению. Ого, она очень хотела меня! Я почувствовал, какая Ника влажная и горячая там, внизу. Удовольствие от этого знания было очень острым. Я больше не хотел никаких игр, я хотел внутрь, в это горячее и влажное, в эту невероятную девушку! Видимо, она это поняла, поскольку приподняла берда и я, наконец, сделал то, за чем пришел.

Я ничего о ней не знал, совершенно ничего! Если бы я знал ее хоть каплю, то не удивлялся бы уже ничему. Но Ника удивила меня еще раз — она оказалась не покорной и мягкой овечкой, а настоящей, всамделишней ведьмой. Она вынула мне жилы, она выпила мою кровь, она сломала мои самые каменные стены этой ночью. Она горела в моих руках, как свечка. Любое мое движение она принимала, как трава принимает движение ветра — гнулась, но не ломалась. А все, что она делала сама, было как откровение свыше. Я с удивлением обнаружил, что весь мой немалый предыдущий опыт ничего не стоит. Ни одна женщина в моей постели не вела себя так бесстыдно, так вызывающе развратно, не требовала от меня того, что требовала Ника, и что я с таким острым наслаждением давал ей. Когда она уставала от собственной жадности, она начинала изводить меня. Ее медовые губки и огненный язычок, ее пальцы, ее соски, все те штучки, которыми природа так щедро наградила ее — Ника превращала их в орудие пыток. И еще она все время говорила. Говорила, как ей хорошо, называла меня по имени, шептала всякие невероятно возбуждающие непристойности. Как я выжил этой ночью, я не знаю, клянусь! В моей богатой сексуальной биографии впервые случился… нет, не секс… это были занятия любовью с эффектом 3D, вот как это было…

Реверс:

Таир спал, развалившись на смятых простынях. Под глазами у него залегли глубокие тени, губы были чуть приоткрыты во сне, широкая грудь мерно поднималась и опускалась. Вера смотрела на него уже минут пятнадцать, с тех пор, как по ровному дыханию догадалась, что он спит. Утро настойчиво ломилось в комнату, протискиваясь в щели штор и по-хамски заглядывая из коридора в приоткрытую дверь.

Вера соскользнула с кровати и прокралась в ванную. Уставилась на себя в зеркало. Потрогала красные следы на шее и груди. Потом открыла воду и встала под душ. Горячие струи убаюкивали, Вере было хорошо. Вере вообще было неприлично хорошо на этой неделе. И Вере, и Нике, и Веронике. Ее пустенькая, ровненькая, средненькая жизнь вдруг завернулась зигзагом, наполнилась эмоциями и страстями, как будто театральная пьеса спустилась со сцены прямо в ее мир. Это было пугающе и возбуждающе одновременно.

Вера открыла глаза. Прямо пред ней на кафельной стене расположился светлый длинный волос. Как бы Вероника не завешивала окна, но хозяйка этого волоса, ночная художница, девушка на мотоцикле, нашла способ напомнить о себе…

*remainder — напоминатель.

*Закоммитился — совершить операцию

COMMIT

, которая позволяет сделать «постоянными» все изменения, сделанные в текущей транзакции (реально данные могут быть изменены несколько позже) и завершить транзакцию. Проще говоря – сохранить все наработанное за отрезок времени в общую систему.

Глава 7

Аверс:

Таир уехал. Я лениво побродила по квартире, заменила воду в цветах. Усмехаясь, снова сменила простыни. Вышла в сеть и написала Сереге, что не приду в контору, поработаю из дома. Потом сварила кофе, вышла с ним и нотиком на балкон и закурила. Не успела я сделать и пары затяжек, как детский щебет во дворе заглушил звук мотора. Из арки во двор вкатился черный Kawasaki. Ли спрыгнула с мотоцикла, стащила шлем и быстрым шагом почти вбежала в подъезд. Я положила сигарету на край пепельницы и побрела открывать.

Ли вошла. Я снова поразилась, какая она красивая без макияжа и всей этой «лерочкиной» лабуды. Она привлекла меня к себе и поцеловала:

— Вероника, ты заболела? Как ты себя чувствуешь?

— С чего ты взяла? — удивилась я.

— Ты не пришла на работу. Серега сказал, ты осталась дома, видно приболела.

— О боги, я просто не выспалась и решила в контору не ходить! Все нормально, Лер, — успокоила я ее.

— Пожалуйста, зови меня Ли.

Вот черт, какая разница? А впрочем, она права, разница есть. Я дала ей понять, что мне понятна разница — поцеловала ее в уголок губ и кивнула. Ли стащила сапоги, бросила куртку на вешалку и пошла в кухню.

— Чаю хочешь? — спросила я, нажимая кнопку чайника.

— Да, спасибо, — улыбнулась Ли, усаживаясь за стол.

Я налила ей чаю и уселась напротив.

— Как твои дела? — задала я дежурный вопрос.

— Хорошо. Прости, что приехала только сегодня, я была занята.

Чем это? То каждую ночь тусит под моими окнами, а то вдруг занята? Я так и спросила:

— Чем занята?

Ли посмотрела на меня пристально:

— Ты правда хочешь знать?

Знать! Хочу ли я знать?! Вчерашний день показал мне, что знание — великая сила, особенно знание о человеке, который рядом. Да и шок, в котором я пребывала в ту ночь, когда ночной художник и Лерочка-Сахарок оказались одним человеком, тоже заставил меня о многом подумать. Мы живем в одной реальности, соприкасаемся локтями и совсем не знаем тех, кого видим ежедневно — вот какой вывод я сделала из всего случившегося в последние несколько дней. Но рассказывать об этом Ли я не стала, а просто кивнула.

— Я ездила в область за товаром, — сказала Ли.

— Ты чем-то торгуешь? Шмотками, конечно?

— Нет. Я торгую наркотиками, — просто ответила Ли. Мои глаза, видимо, были очень красноречивы, потому, что Ли кивнула и продолжила:

— Это долгая история. Но если ты хочешь, я тебе расскажу.

Я снова нарушила свое правило про «не курить в квартире» — поставила на стол пепельницу и прикурила. Потом села и взяла Ли за руку:

— Расскажи. Я хочу знать про тебя все!

И она рассказала…

Марина и Михаил Захарченко поженились в 1982 году. Он — аспирант, она — выпускница филфака. Большая любовь, нежные отношения, скоропалительный брак. Через полтора года родилась дочка, Валерия Михайловна. Счастье супругов Захарченко стало еще ярче. Девочка росла, хорошо училась, ходила в художественный кружок и подавала большие надежды.

Тем временем Страна рухнула, в жизнь семьи ворвались «лихие девяностые». НИИ, в котором работал Михаил, потихоньку загибалось. Зарплаты перестало хватать даже на проезд. И Михаил бросился в водоворот свободного предпринимательства в отчаянной попытке накормить семью. Кое-что у него получилось, быстрые и шальные деньги появились, а потом так же внезапно исчезли. А вместо денег появились долги. Лере было девять, когда ее отец покончил с собой. В предсмертной записке он написал, что не знает другого выхода, что выпутаться из ситуации, в которую попал, он не способен, что любит их с Мариной и просит их простить его.

Смерть отца подкосила мать. Квартиру пришлось продать за долги. Мать работала учительницей в школе, а по вечерам мыла подъезды. Для тонкой и чувствительной Марины такая жизнь была хуже смерти, но бросить дочь она не могла. Судьба сама освободила Марину — весной 1996 года у нее нашли лейкемию и… Новый 1997 год Лера встретила уже в детдоме.

Для хорошенькой домашней девочки Лерочки детдом стал страшной сказкой. Страх, боль, унижение, насилие — было все, о чем пишут в желтых газетках, но стыдливо молчат «благополучные» взрослые. За несколько месяцев Лера превратилась в забитого, вечно голодного зверька, покрытого синяками и шрамами. Потом…

— Потом меня заметила Лёха. Ее звали Алена, Лёха. Она была самой взрослой из нас, девочек средней группы, ей было почти пятнадцать. Лёха спасла меня. Она научила меня защищаться, научила драться, научила, как припугнуть «воспитателей», чтобы не лезли со своими вонючими, потными, мерзкими «нежностями». Благодаря ей я выжила там, только благодаря ей…

Алена выпустилась в 1999 году и исчезла. Лера прожила в детдоме еще год. Потом снова оказалась на свободе. В белый свет, как в копеечку, выпустило Леру родное государство. Без денег, без образования, без малейших перспектив. Всего имущества у Леры было — комната 12 метров в общежитии на Гарибальди. Как жить? Как хочешь!