Чтение онлайн

— Просто понимаешь… Я же помню твое правило про два раза достаточно… И пытаюсь как-то отсрочить этот феерический второй и последний раз…

Я выпучил глаза и посмотрел на Нику с удивлением. А потом расхохотался! Ну, Никешка, ну дает!

— Ника, ты с ума, что ли, спрыгнула? Какой последний раз? Ты что? Какое правило? Я что, похож на идиота? Неужели ты думаешь, что к тебе применимы какие-то глупые правила, Ник? Да у нас с тобой был лучший секс в моей, поверь, немаленькой практике! Да неужели ты думаешь, что я добровольно ограничусь двумя разами? Ну, ты меня насмешила, Николаша!

Я ржал, похрюкивал, утирал морду рукавом и все никак не мог успокоиться. Ника минуту смотрела на меня, как на идиота, а потом тоже начала хихикать. Так, смеясь, мы поднялись в лифте на этаж. И через area прошли похрюкивая. И только усевшись за машину я, наконец, успокоился.

Поскольку Ника все-таки не отменила своего пожелания насчет «афиширования», я написал ей в мессенджер:

«T_Agalarov: так мы поедем вечером к тебе? или ко мне?»

«N_Romanova: ну посмотрим;)»

Я бы написал что-нибудь еще, но тут Мойдодыр пришел по мою душу и нагрузил меня таким объемом работ, что мне стало не до Ники. Я вкалывал весь день, да и Никешка не разгибалась. В обед прискакала Лерочка и увела у меня Никешку просто из-под носу — утащила ее обедать. Я быстро пожрал с мужиками, стараясь не пялиться на Нику, сидящую за соседним столом в столовке, и вернулся к компу. Перекуры как-то тоже не задались — Мойдодыр грузил рабочими вопросами, все ходили курить толпой, и остаться с Никой наедине мне так и не удалось. Наконец, когда глаза уже вываливались из глазниц, а пальцы, спина и шея хором ныли, ремайндер вывел мне на экран сакраментальное «Пора домой!».

— Серега, я закоммитился, — отчитался я перед Мойдодыром.

— Оки, Птица, можешь быть свободен, аки ветерок, — пробурчал тот, не поднимая головы от клавы.

Я написал Никешке:

«T_Agalarov: к тебе или ко мне?»

Она захлопнула ноутбук, так и не ответив мне, и, загадочно улыбаясь, засунула его в сумку.

— Все, мужики, до завтра! — Ника помахала Сане и Сереге и направилась к двери. Я тоже попрощался и бросился догонять объект моего вожделения.

Ника ждала меня у машины. Или не меня, или не ждала, поскольку рядом с ней я обнаружил Лерочку. Лерочка смерила меня взглядом, лишенным всякого выражения, и кивнула, как кивают знакомому червяку. Вот стервозина! Наверное, у нее пунктик насчет корма для рыб, или же она так маскирует свое смущение от того случая? В общем, мне было глубоко наплевать на Лерочку, так что я сел в свою машину и набрал смс для Ники: «я все еще не понял насчет тебя, меня и кровати?». Никакого ответа не приходило, я нетерпеливо ерзал по сидению и посматривал в зеркало на Нику и Леру. Девушки говорили… И говорили… И говорили… Наконец, Ника попрощалась с Лерой и уселась в свой Логан. Я завел мотор и выехал со стоянки следом за Никой. Вытащил телефон, набрал Нику. Несколько гудков, а потом:

— Я не разговариваю за рулем, — и короткие гудки.

Логан втиснулся в поток на проспекте, я ехал следом. Немного мучений в переулках — и я въехал следом за Никой в арку на Шильмана. Логанчик резво втиснулся между других машин в асфальтовый «карманчик» около мусорных баков, а я покрутился по двору и приткнулся возле гаражей. Чертыхаясь, я вылез из машины и увидел, как Никешка впорхнула в подъезд. Нихрена не понимаю! А меня подождать она не хочет? Я быстрым шагом рванул к подъезду, но увидел лишь закрывающиеся створки лифта. Еще раз ругнувшись, я бросился бегом по гранитным лестницам на шестой этаж. Выскочил на площадку и обнаружил, что лифт уже приехал. Ники на площадке не было. Совершенно сбитый с толку, я позвонил в квартиру. Тишина была мне ответом. Я окончательно разозлился и от души пнул дверь ногой. Дверь медленно открылась. Я вскочил в квартиру и заорал:

— Ника! Ника, твою мать!

Тишина! Я рванул на себя ближайшую дверь — там кухня и нет Ники. Другая дверь — ванная, тоже пустая, потом… Черт ее подери!

Она выпрыгнула откуда-то из темных закутков старинной мебели и сталинских коридоров, сшибла меня на пол и впилась в меня как пиявка. Любительница удивлять, на этот раз она вдруг продемонстрировала мне воина-завоевателя. Чертова ведьма порвала мою любимую футболку, исполосовала спину, оставила синяки на шее и груди. Короче, изнасиловала меня с особой жестокостью прямо в пятнадцатиметровом коридоре, прямо на холодном и нестерильном паркете, прямо там, где поймала…

Черт, она меня поймала…

Поймала…

Или нет?

Когда все закончилось, я еще какое-то время лежал неподвижно, пытаясь прийти в себя и отдышаться. Ничего не хотелось, даже курить. Даже открыть глаза и посмотреть ей в лицо. Чтобы понять, ловит она меня нарочно или так получилось случайно? Хочет она поймать меня или просто она — капкан, из которого мне не выбраться? Думать об этом было так больно, что я не стал. Тем более, что Ника встала. И пошла в ванную. Я тоже поднялся, покачиваясь, и поплелся на кухню. Закурил, попил тепловатой воды из чайника.

Вода в ванной шумела, в голове шумело тоже. Я встал, подошел к окну и раздвинул шторы, чтобы открыть окно.

Ого! Какая красота! На стекле было нарисовано… ну, мне сложно объяснить… Нарисована красота, вот что. Я разглядывал рисунки на стекле, и даже не услышал, как вошла Ника. А она вошла, чиркнула зажигалкой, и я обернулся на звук.

— Я подам на тебя заявление, Николашка, — улыбнулся я.

— Пошел к черту, Птица, — улыбнулась она мне в ответ.

— Какие красивые рисунки, — решил я спрыгнуть с темы обсуждения произошедшего в коридоре, — Кто рисовал? Ты?

— Нет, — ответила Ника, — это… друг рисовал, — она опустила глаза, и мне стало совершенно понятно, что этот как-бы-друг на самом деле не друг. Умом я понимал, что Ника ничего мне не должна, более того — у такой потрясающей женщины совершенно точно были мужчины, а может, есть и сейчас. Но мысль о том, что это я тут «как-бы-друг», а автор рисунков может приходить в этот дом на гораздо более законных правах, резанула меня довольно больно. Черт! Я все время забываю, что ничего о ней не знаю! И я решил это исправить:

— Ника, — начал я, — ты знаешь, что я ничего о тебе не знаю?

— Знаю, — улыбнулась Ника.

— Так вот, я хочу узнать.

— То есть, тебе мало того, что со мной понравилось, ты еще хочешь знать обо мне? Зачем?

— Хочу.

— Может, я не хочу?

— Почему?

— Дурацкий разговор. Хорошо, что ты хочешь знать?

И я узнал много. Все, что хотел. Ну, почти все…

Вероника Романова родилась, подросла, хорошо училась, ходила в музыкальную школу, поступила в Политех и окончила его вполне пристойно. С третьего курса подрабатывала по специальности, еще на пятом курсе устроилась на постоянную работу. Castle Systems — ее четвертая контора. На четвертом курсе попала в любительский театр под крыло к Виталику, вышла в примы. Не замужем, детей нет. Как-то так рассказала о себе Ника. Но меня интересовало не это. И, в конце концов, она рассказала.

Его звали Дима. До чего же мы, оказывается, похожи! У нее тоже была своя Анька, только его звали Дима. Дима учился в Консерватории, на вокале. Дима жил по соседству. Дима был сказочный мерзавец. Нет, он не был первым — в наше время к двадцати годам сохранить пресловутую девственность практически невозможно. Просто Дима был первым, кто что-то значил. И Дима отлично этим пользовался. Ника жила только им, только ради него — неслась после учебы в его холостяцкую берлогу, наводила там уют, писала работы по общим предметам, кормила обедами, ублажала в койке, могла ночью одна пойти за сигаретами для Димочки. Дарила дорогие подарки, даже устроилась работать, чтобы баловать любимого. Заглядывала в глаза, растворялась в нем, все время говорила ему, какой он гений, какой талант. Естественно, Дима пользовался. Разговаривал через губу, эксплуатировал в койке, забывал день ее рождения… Для его друзей она была «А, это Ника… Она сейчас накроет и уйдет, посидим спокойно…». Естественно, он изменял. Она закрывала глаза, выла ночами в подушку, прощала… Дима просто исчез в один прекрасный день. Съехал с квартиры, сменил номер. Ника не выходила из дому три недели. Благо, сестра забеспокоилась, помогла выбраться из засасывающей депрессии. С тех пор никаких отношений Ника не заводит. Никогда. Ни с кем.

— Поэтому я так рада, что именно тебе со мной понравилось, Таир, — улыбнулась Ника, — это значит, что отличный секс у меня будет, а отношений не будет, и это здорово! Да здравствует спортивная эротика в жизни каждого половозрелого индивидуума! — и Ника подняла кружку с чаем с намерением чокнуться со мной и выпить за эту сентенцию.

Вот оно как. Вот оно как, ёкарный бабай! Никто тебя не ловит, идиот! Никому ты не нужен, Птичка! Просто я, похоже, серьезно вляпался, вот что. Ну, и что я мог сказать ей после этого? Я поднял свою кружку: