Чтение онлайн

– Так не должно быть! – Горелов со злостью шандарахнул кулаком в стену. – Эдик погиб, дом горел, Нина в больнице и уже почти четыре года по мужу убивается. А этот гад будет пробовать еще и еще, если мы ничего не найдем.

– Может, ничего и нет, – робко предположила Лена.

– Да какая разница? Он-то об этом не знает, а значит, будет возвращаться снова и снова, пока тоже в этом не убедится. Сколько еще людей при этом должны погибнуть или их покалечат? И кто это будет? Татьяна? Гриша? Их дети? Никита? Мы должны найти.

– Эй, я закончил! – послышался снизу голос Дорошина. – В саду ничего нет.

– Уверен? – Горелов вышел из маленькой спальни на втором этаже и остановился у деревянной балюстрады, ограничивающей нависающую над нижним ярусом эмпору.

– Абсолютно. Даю стопроцентную гарантию.

Лена тоже вышла из второй маленькой спальни, стала у той же балюстрады, в десятке шагов от Горелова, ласково улыбнулась мужу. Если бы Вадим знал его лучше, то был бы в курсе, что Виктор Дорошин все делает максимально хорошо и ответственно.

Муж смотрел на них с Гореловым снизу вверх, и Лена явственно видела, как у него меняется лицо.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Сам пока не знаю, – медленно ответил Дорошин. – Оба оставайтесь там, где стоите. Пожалуйста.

Он сказал это таким тоном, что и Лена, и Горелов застыли как статуи. Она с интересом наблюдала за тем, как на первом этаже муж заметался по комнате, потом схватил зачем-то стоящую в углу швабру и чуть ли не бегом помчался на второй этаж. Подскочив к Горелову, Дорошин пристроил рядом с ним швабру и снова скомандовал:

– Пошли со мной вниз. Лена, а ты не двигайся.

И что он такое увидел? Она терялась в догадках, но послушно замерла. Она потерпит, раз это нужно для дела. Дорошин и Горелов спустились на первый этаж и теперь оба застыли на том месте, где до этого остановился Виктор.

– Смотри, – показал он Вадиму. – Видишь?

Тот задрал голову, послушно оглядывая изгибающуюся по периметру комнаты эмпору, огораживающую ее балюстраду, застывшую в виде античного изваяния Лену и прислоненную к перилам швабру. Лицо его поначалу не отражало ничего, кроме внимательного недоумения, и вдруг изменилось, как до этого лицо Дорошина.

– Вижу, черт побери. Теперь вижу. Витя, ты – гений!

– Что там такое? – ревниво спросила Лена. Да она сейчас просто умрет от любопытства.

– Вадим, она заслуживает того, чтобы сделать наше открытие самостоятельно. Будь добр, смени мою жену на ее посту. А ты, Лена, уступи свое место Вадиму и иди ко мне.

Бизнесмен улыбнулся и послушно снова поднялся на второй этаж. Ничего не понимающая Лена уступила ему свое место, едва касаясь ступенек, легко сбежала к мужу, встала рядом с ним, задрала голову вверх.

– И что я должна увидеть?

Муж не отвечал, и она начала сама внимательно рассматривать открывающуюся ее глазам картину. Эмпора второго этажа с той стороны, где не было комнат, была достаточно широкой для того, чтобы на ней могли с удобством расположить небольшие диваны и уютные кресла со столиками между ними. С другой стороны она, наоборот, была совсем узкой, так, чтобы беспрепятственно расходились два человека. Это было и понятно, поскольку на ней располагались спаленки.

Вадим Горелов стоял на выходе из одной из них, а швабра – на выходе из второй. И эти выходы располагались не симметрично. От Горелова до окна во двор было примерно на метр дальше, чем от швабры до окна на другую сторону. Так могло быть только в том случае, если бы левая комната была больше правой. Но изнутри, и это знали все, кто там побывал, комнаты выглядели совершенно одинаковыми.

– Там потайное помещение, – выдохнула Лена. – Витя, ты ведь это хочешь сказать?

– Понял, какая у меня умная жена? – крикнул Дорошин Горелову. – Сама догадалась. Умница.

– Да я давно это понял. Практически сразу, как с вами познакомился, – в тон ему ответил Вадим и спустился вниз, встав рядом и снова задрав голову. – Надо же, отсюда тоже видно, что двери не посередине, но не так явно, как когда у них кто-то стоит. Тайник совсем небольшой, примерно пять-шесть квадратов, не больше.

– Я в первый день, когда Эдик с гордостью знакомил нас со своим домом, обратил внимание, что с этой комнатой что-то не так. Асимметрия не бросалась в глаза, но подсознательно я ее заметил.

– Точно, ты еще тогда выглядел озадаченным, а я не могла взять в толк отчего. И как в ту комнату попасть?

– Понятия не имею, – развеселился Дорошин. – Одно из двух. Либо есть какой-то приводной механизм, который открывает секретную дверь. Либо, что более вероятно, вход в потайную комнату замурован прежними хозяевами.

– Зачем? – не поняла Лена.

– Этого мы уже не узнаем. Возможно, Никаноровы не хотели, чтобы о существовании тайника, а следовательно, и клада кто-нибудь знал. Возможно, долгое время он им не требовался. Дом строился в те времена, когда Никаноров был в фаворе. У него и так хватало средств на строительство и безбедную жизнь, а времена были лихие. С обыском и постановлением об аресте могли нагрянуть в любую минуту. Когда настали годы опалы, художник и его жена, возможно, прибегали к своей кубышке. К примеру, вскрыли тайник, достали несколько предметов на продажу и замуровали снова. Или, наоборот, не трогали свое наследие, не хотели разбазаривать. Никто не знает ответа, кроме них двоих, а их уже не спросишь. Если, конечно, не верить в медиумов.

– В медиумов я не верю, – сказала Елена Золотарева, – но твою догадку о тайнике нужно бы проверить. Зовем Татьяну? Мы же не можем без ее разрешения крушить стены.

– И звоним Бекетову. Без его разрешения крушить стены, конечно, закон позволяет, но мне бы хотелось, чтобы все было правильно. Вадим, ты как, не против?

Горелов молчал. Лицо у него напряглось.

– Ты чего, Вадим? – спросила его Лена. – Тебя смущает необходимость звонить следователю?

– Кажется, я понимаю, – вздохнул Дорошин. – То, что находится за этой стеной, вообще-то на данном этапе принадлежит Никите Невскому. И Вадима смущает, что юридически клад найдем мы, а значит, можем на него претендовать. Я прав, Вадик?

– Это наследство Токменевых. – Горелов выпятил вперед нижнюю челюсть, довольно массивную, что являлось признаком крайнего упрямства. – От родителей оно досталось Петру и Елизавете. У Елизаветы Токменевой не осталось детей, а значит, и наследников. Она и завещания не оставила. Ее супруг претендовать на наследство не мог, потому что скончался раньше ее. Так что бывшие владельцы дома, которым он был завещан Никаноровым, не имеют ко всему этому никакого отношения. А по линии Петра Токменева – единственный живой наследник – это Никита.