Чтение онлайн

После описанных Вечоркевичем блестящих перспектив, которые сулил Польше совместный с Гитлером поход на восток, и журналист Rzeczpospolita засомневался в правильности решения встать на сторону антигитлеровской коалиции: «Перечеркнули ли окончательно британские гарантии, предоставленные нам в марте 1939 г., возможность польско-немецкого соглашения?».

Вечоркевич: «Да. Поскольку до этого момента поляки не хотели принимать немецкий пакет, но все еще переговоры оставались возможными. Геринг — большой сторонник союза с Речью Посполитой — сказал об этом прямо, что каплей, переполнившей чашу терпения Гитлера, стали именно английские гарантии. Сразу же после их принятия он отдал приказ разработать план войны с Польшей. Поэтому с этого момента, если он думал атаковать Запад, он должен был сначала ликвидировать находящуюся с ним в союзе Речь Посполитую» [601] …

Вплоть до середины марта 1939 г. существовала вероятность, что союз Германии и Польши сохранится. 14 марта советник полномочного представительства СССР в Германии Астахов запишет в дневнике: «Из Польши дует более неблагоприятный ветер. Есть сведения, что в верхушке Варшавы обострилась борьба сторонников двух противоположных внешнеполитических ориентаций. Одна группа стоит за усиление борьбы с вырастающей германской угрозой, не останавливаясь перед перспективой ухудшения отношений с Берлином, другая стоит за дальнейшее сближение с немцами, уступку „коридора“ в расчете получить компенсации в другом месте. В этой связи поляков не устраивает захват одной Литвы, но они считают необходимым прихватить и часть Латвии, обеспечив выход к морю через Либаву» [602] .

Уничтожение Чехословакии, как уже отмечалось, в Варшаве приняли нейтрально-благожелательно. Сбылась польская мечта об общей границе с Венгрией, словацких автономистов Польша тоже давно поддерживала. Опять же «территориальное переустройство», затеянное Гитлером на остатках Чехословацкого государства, казалось, отвлечет внимание Германии от Данцига и «польского коридора», даст Варшаве некоторый выигрыш во времени. «С облегчением увидев, что тевтонский ветер дует в другую сторону, полковник Бек публично заявил в Варшаве, что его правительство полностью сочувствует чаяниям словаков», — опишет Черчилль польскую неадекватность [603] .

Расчеты Бека на временную паузу не оправдались. Гитлер не сбавлял темпов на внешней арене. «Тевтонский ветер» в считанные дни смел Чехословакию и обрушил свой порыв на Польшу.

Все решилось 21 марта 1939-го. В тот день Берлин в ультимативной форме потребовал от Варшавы передать Германии Данциг и согласиться на прокладку экстерриториальной автострады и железной дороги через «польский коридор». Вызвав Липского, Риббентроп заявил ему о недовольстве Гитлера: «Фюрер всегда стремился к урегулированию взаимоотношений и к взаимопониманию с Польшей. И теперь он продолжает желать этого. Однако его все более удивляет позиция Польши» [604] .

Но самое главное: Риббентроп потребовал от Бека в ближайшие дни явиться на переговоры с Гитлером.

Что это могло означать и чем такой визит мог завершиться, Бек хорошо понимал. Геринг во время поездок на охоту в Беловежскую Пущу наверняка рассказывал Беку в подробностях о том, как «на переговоры» к Гитлеру приезжал бывший австрийский канцлер Шушниг. Неделей ранее (15 марта 1939 г.) «на переговорах» у Гитлера побывали чехословацкие президент Гаха и министр иностранных дел Хвалковский, которых давлением и угрозами вынудили подписать просьбу о присоединении остатков ЧСР к рейху. А в тот самый момент, когда Риббентроп вызывал Бека «на переговоры», немцы обрабатывали литовцев на предмет передачи Германии Мемеля и области.

Понимая, чем завершится его поездка к Гитлеру, Бек отказался. Когда Липский передал ему требование Риббентропа, Бек в тот же день, 21 марта 1939-го, попытался уйти в отставку, но она не была принята «ввиду напряженности положения» [605] . А 26 марта польское правительство передало Берлину меморандум, в котором окончательно отклонялись германские требования.

Маршал Польши, верховный главнокомандующий польской армией Эдвард Рыдз-Смиглы.

Львовская газета за 6 сентября 1939 г.

Уничтожение Гитлером Чехословакии в середине марта 1939 г. засвидетельствовало полное банкротство политики «умиротворения агрессора», которую в течение ряда лет пытались проводить Англия и Франция.

Не прошло и полгода с момента подписания Мюнхенских соглашений, а они превратились в клочок бумаги. Действия Гитлера шли вразрез как с самим Соглашением между Германией, Великобританией, Францией и Италией от 29 сентября 1938-го (п. 6 предусматривал, что определение границ Чехословакии возлагается на международную комиссию), так и с рядом дополнений к этому договору. Так, в Дополнении к соглашению говорилось, что «как только будет урегулирован вопрос о польском и венгерском меньшинствах в Чехословакии, Германия и Италия со своей стороны предоставят Чехословакии гарантию». Кроме того, в Мюнхене были дополнительно подписаны декларации, в которых стороны брали на себя обязательство избегать односторонних действий [606] .

Была перечеркнута подписанная Гитлером и Чемберленом англо-германская декларация от 30 сентября 1938-го, предусматривавшая: «Мы приняли твердое решение, чтобы метод консультаций стал методом, принятым для рассмотрения всех других вопросов, которые могут касаться наших двух стран, и мы полны решимости продолжать наши усилия по устранению возможных источников разногласий и таким образом содействовать обеспечению мира в Европе» [607] . А равно и франко-германская декларация, подписанная 6 декабря 1938-го в Париже главами МИД Франции и Германии, в которой стороны обязались «поддерживать контакт друг с другом по всем вопросам, интересующим обе их страны, и взаимно консультироваться в случае, если бы последующее развитие этих вопросов могло бы привести к международным осложнениям» [608] .

Таким образом, были нарушены все расчеты тех (прежде всего в Лондоне), кто намеревался обуздать Гитлера посредством системы международных (как дву- так и многосторонних) договоров. Германия продемонстрировала, что способна в любой момент нарушить свои обязательства и данные ею гарантии.

Наконец, созданием Протектората Богемии и Моравии (Protektorat B"ohmen und M"ahren) во главе с назначаемым из Берлина рейхспротектором (первым рейхспротектором Богемии и Моравии 21 марта 1939-го был назначен Константин фон Нейрат) Гитлер развеял все иллюзии относительно того, что его планы ограничиваются воссоединением германского народа.

Именно на последнем тезисе Берлин основывал свои предыдущие шаги, касавшиеся территориального переустройства в Европе (и европейское общественное мнение нередко становилось на сторону Германии). Но теперь Гитлер заявил о себе как об империалисте, подчиняющем третьему рейху негерманские народы и территории. А раз так, то были все основания ожидать продолжения территориальной экспансии Германии.

Вторжением в Чехословакию Гитлер вызвал в западном политическом истеблишменте «небывалое потрясение» — как выскажется 17 марта 1939-го британский премьер Чемберлен, несколькими месяцами ранее потрясавший подписанной с Гитлером бумагой со словами «я обеспечил мир целому поколению». Выходка Гитлера поразила всех дерзостью, даже Черчилля, который и ранее не питал иллюзий относительно намерений фюрера [609] . Кабинет Чемберлена оказался под огнем критики из-за очевидного провала своей прежней политики. Британское общественное мнение понукало Лондон к пересмотру избранной им линии — в противном случае правительство могла ожидать отставка.

Именно общественные настроения, от которых зависели позиции британского кабинета, заставили Чемберлена проявить решительность, которая вскоре удивит уже Гитлера, не ожидавшего столь резкого поворота политики «умиротворителей». Черчилль в мемуарах подробно описал, как менялась риторика тогдашнего британского премьера. Еще 15 марта Чемберлен довольно сдержанно комментировал вторжение германских войск в Чехословакию, но уже через два дня в Бирмингеме его тон «был совсем иным».

Отложив в сторону «давно написанную речь по внутренним вопросам и социальному обслуживанию», Чемберлен посвятил свое выступление внешнеполитическим проблемам, и прежде всего — действиям третьего рейха. Напомнив об обещаниях, которые нарушила Германия своим вторжением в Чехословакию, премьер поставил ряд вопросов, ответы на которые уже неоднократно были даны адекватными политиками, давно рассмотревшими истинное лицо Гитлера: «Последнее ли это нападение на малое государство или же за ним последует новое? Не является ли это фактически шагом в направлении попытки добиться мирового господства силой?» [610] .