Чтение онлайн

Меня охватило чувство вины.

– Я не облегчаю для него задачу.

– Это не…

– В начале года я шла по прямому пути в ад и готова была утянуть его за собой. Не знаю, что я делаю, но я могу пообещать одно: я позабочусь о нем. Я не причиню ему боль. И не дам этого сделать своей семье.

– А если он причинит боль вам? Или разозлит вас? Или если вы решите, что хотите того, чего он не может дать? Вы пойдете жаловаться своей семье?

– Нет. Никогда. Слушайте, я знаю, что вы его лучший друг, и вы говорите со мной с позиции заботы о нем. Но я не несу для него угрозы.

Магнус говорил мне, что постоянно исповедуется Кристиано. И мне хотелось узнать, все ли он ему говорит.

– Месяц назад он меня поцеловал. И я ему ответила. – Я искала признаки удивления в лице филлипинского священника, но их не было. – И с тех пор он четыре раза лазил мне под юбку и трогал мое белье, а я не противилась. Я хотела большего.

После того, как он прижал меня к двери и водил носом между ног, он делал так еще три раза. Но он никогда не касался пальцами интимных мест. Никогда не оголялся. Не трогал мои грудь и киску – ни под бельем, ни сквозь него. К моему вящему сожалению.

Он боролся с тем, что между нами происходило, и побеждал. А я вносила свою лепту тем, что не поощряла его.

Я ненавидела сопротивляться чувствам. И становилась беспокойной и слегка чокнутой. Неудовлетворенное сексуальное влечение между нами было таким напряженным и непреодолимым, что оно выводило меня из себя. Но, как и сказала ему однажды, я не хотела, чтобы, когда наши отношения закончатся, он начал в чем-то меня обвинять.

– Вы его ученица, – тихо произнес Кристиано.

– А он священник. Поэтому наше влечение так и не зашло дальше поцелуя. Но если однажды зайдет, запомните… – Я пригладила подол и расправила плечи. – Я совершеннолетняя. Все, что между нами происходит, это наше дело. Я знаю, что он не джентльмен, и мне это в нем нравится. Но он не причинит мне боль. По крайней мере без моего разрешения. И я скажу вам слово, которое должно вас успокоить – обоюдное согласие. Это все, что у нас будет.

– Вы… – он поднес кулак к губам и прочистил горло. – Вы умная и развитая молодая девушка.

– Я учусь быть такой – и, верьте или нет, он мне в этом помогает.

– Он хороший учитель, – Кристиано задумчиво улыбнулся. – Думаю, вы тоже его чему-то учите.

– Вы немного успокоились по поводу наших отношений?

– Теперь я чувствую себя соучастником чего-то, что еще не случилось.

Пока.

Это слово повисло в воздухе. Он не верил, что мы ограничимся поцелуем. Возможно, он был прав. Но не ему было об этом волноваться.

Последние три месяца я провела, колеблясь между ненавистью к священнику и вожделением к мужчине, и несмотря на это мое сексуальное влечение не утихло. С каждым днем оно нарастало, усиливалось, сгущалось. И в то же время я ценила каждый проведенный вместе миг.

– Не буду вас отвлекать, – Кристиано махнул в сторону зала. – Если вам нужно будет поговорить, я рядом.

– Спасибо.

– Идите, – он снова светло мне улыбнулся. – Хорошего вечера.

В надежде провести его именно так, я расправила плечи и поспешила в зал.

Праздник зимы был самым долгожданным событием в школе. Все ученики академии «Сион» и школы Святого Иоанна жили ради этого дня. Баскетбольные площадки переделывали в танцпол. По периметру дальней стены расставляли столы с закусками и пуншем. Диджей ставил сеты, которые транслировались через динамики, а с потолка свисали бумажные декорации, большинство из которых придумала я.

В Бишоп Лэндинг я принимала участие во всех балах и официальных мероприятиях, которые проходили каждые вторые выходные. Я их ненавидела. Ненавидела претенциозные канапе, фальшивые улыбки и то, как моя мать шла со мной под руку, следя за каждым моим шагом, лишь бы я ее не опозорила.

Меня заставляли ходить на мероприятия так же, как заставили приехать в академию. Это все делалось ради того, чтобы мама могла контролировать мою жизнь так, будто я ее пешка.

Но эта вечеринка была иной. Мамы тут не было, зато был некто, кого я отчаянно хотела увидеть.

Вся в волнении, я шагнула в открытые двери – и мой взгляд тут же сосредоточился на нем. Сквозь мерцающие огни, сквозь толпу танцующих я увидела его, стоящего, словно дозорный, в дальнем углу зала.

Во всем черном, с квадратом колоратки на воротничке рубашки, он смотрел на меня так пристально, словно отмечал все детали. Его взгляд не упустил ни миллиметра моего тела, опускаясь и поднимаясь от лица к носкам туфель и обратно.

Меня окутала музыка. Ученики замерли и повернулись ко мне. Но я видела лишь его.

Дыхание участилось, а жар и голод сплелись воедино. Мне хотелось бежать к нему. Я желала снова ощутить его губы, его язык, услышать его стон, извиваться в его умелых руках. Я хотела раздеть его и трахнуть что есть мочи. И видя, как пылает его взгляд, я знала, что он думает обо мне то же самое.

– Боже правый, вы оба выдаете себя с головой, – прошептал Кристиано и провел пальцами по моей спине. – Отведи от него взгляд и иди ищи Дейзи.

Моргнув, я вышла из оцепенения. И тут я заметила, что все вокруг смотрят на меня. И на него тоже.

Вот черт.

Где Дейзи?

Я шла, крутила головой по сторонам, глядя на всех, кроме того единственного человека, который занимал мои мысли.

Взгляд Магнуса прожигал мне кожу, и я, избегая смотреть в его сторону, сосредоточилась на поисках подруги.

Она стояла в одиночестве на краю танцпола. Никто не разговаривал с ней и не замечал ее присутствия. Ученики обходили ее стороной, словно она была прокаженной.

Я знала, что старшеклассники могут быть злыми, но за последние три месяца поняла, что девочки из «Сиона» хуже всех. Особенно Невада Хильдебрандт.

Я держалась подальше от этой стервы. После того как она обвинила меня в том, что я крыса, она со мной больше не общалась. Скатертью дорожка, но я ничего не забыла.

В динамиках заиграла знакомая музыка. И, заметив Дейзи, я протанцевала в ее сторону.

– Почему ты не танцуешь? Покажи им, как это делается. – Я повиляла бедрами и протанцевала вокруг ее неподвижной фигуры.

– Они не готовы увидеть меня во всей красе.

– И никогда не будут. Просто выйди и порви танцпол.

Я целый час накручивала ей локоны, но они уже начали опадать. Я потянулась к ней, распушила прическу и уложила милые завитки вокруг ее лица.

– Брось, – она отмахнулась от моей руки.

Но от меня не ускользнула ее мимолетная улыбка. На самом деле ей нравилось, когда я суечусь вокруг нее.

– Когда ты наконец спросишь, что у меня с лицом? – она скрестила руки на груди.