Чтение онлайн

— Сколько она тебе обещала?

Измир назвал сумму. Декстер тут же пообещал, что ему выплатят в два раза больше; и здесь Кривозуб нажился.

Как только высказались первые участники, за кухонным столом разгорелась оживленная дискуссия. Голоса зазвучали со всех сторон, вновь были развернуты, сложенные до того стопкой на полу, бумаги.

— Сделаем все так, как она хотела. Лагерфельд подготовит баллончик с краской — сымитируем выстрел. Кривозубу дадим заряженный холостыми патронами пистолет — из него он и пальнет. Девушка подумает, что убийство состоялось и, возможно, свой выстрел не сделает. Или хотя бы задержится с ним, что даст нам время ее взять…

— Но в мою машину-то ему въехать придется…

— Да, придется.

— Починишь. Недорого.

— Возможно, придется сымитировать и смерть Кривозуба — она ведь хотела знать, что на него «клюнули»?

— Это лишнее…

— Не лишнее.

Тактик командовал быстро и жестко — его слушали, даже если имели собственное мнение. Когда-то давно Дрейк не зря поставил на роль стратега именно Аарона — тот умел увидеть ситуацию под правильным углом и просчитать возможные последствия.

— Все разделятся на группы: Баал и Халк останутся в доме на втором этаже, Лагерфельд будет наблюдать за двором, я с Логаном возьму восточный конец улицы — на случай, если она появится оттуда, Рен и Мак западный. Кстати, Декстер, откуда бы ты решил стрелять в ее случае?

Ассасин приблизился вплотную к столу, некоторое время смотрел на карту, затем уверенно ткнул пальцем в определенную точку — в расположенный справа от особняка перекресток.

— Она ведь планирует отступление, так? А сбежать можно только отсюда. Учитывая, что Дэйн проедет мимо нее, остановится у ворот, после чего будет отвлечен Кривозубом, он как раз будет стоять спиной к ней — так что это самая удобная точка для стрельбы. Отсюда и выстрелит.

— Не выстрелит… — Прорычал Эльконто.

— Не выстрелит. — Подтвердил Мак. — Потому что возле той точки ее уже будем ждать мы.

— Так-так… — Оживился от возбуждения Канн. — Все поняли, кому что делать? Док, готовь «фальшивку», Рен, Мак — осмотрите тот угол, выясните, где будете укрываться сами. Логан — проверить подходы по обратной стороне улицы. Мы с Баалом еще посидим над картами, может, сообразим что-то нужное…

— А я? — Обиженно спросил безмолвно сидевший до этого в углу подрывник.

— Ты свое уже отработал с бомбой. В прошлый раз.

— И что? Теперь буду Барта выгуливать?

Услышавший свое имя пес тут же подбежал к Дэллу и ткнулся мокрым носом в джинсы.

— Нет. — Радостно улыбнулся Аарон. — Можешь пиццу заказать — жрать очень хочется, а нам еще работать весь день.

Не успел Одриард подобрать отвисшую челюсть и достойно ответить, как на помощь подоспел Лагерфельд.

— Ты мне понадобишься для сборки взрывного капсюля у ампулы. Я сам давно с ними не работал.

— О’кей. — Не успел Дэлл просветлеть лицом, как ехидно ввинтил последнее слово Аарон:

— Но пиццу, все-таки, закажи.

— Закажу. — Процедили в ответ. — Для тебя — с гранатами.

Препирания, вероятно, так и продолжались бы, если бы не заданный Декстером вопрос, мгновенно погрузивший просторную кухню в тишину:

— А никто не думает, что во все происходящее пора вовлечь Дрейка?

Канн оторвал взгляд от разложенных на столе бумаг и резонно заметил:

— Если бы Дрейк хотел быть в это вовлечен, он бы уже тут присутствовал, поверь мне.

И его светловолосая голова вновь безмятежно склонилась над картами; все облегченно выдохнули и замершее, было, на секунду движение из мешанины звуков, слов, мелькающих рук и мужских стоп, возобновилось.

Однажды она уже испытывала те же самые чувства: напряженное ожидание, облегчение от того, что скоро все закончится, надежду, что там, за чертой, все будет лучше, что страшно уже не будет, ведь худшее позади… почти позади. Все эти эмоции были с Ани на протяжении двух последних суток пути до Портала, когда выстрелы и взрывы остались за спиной, когда каменистая равнина постепенно сменилась травянистыми и даже кое-где поросшими деревьями, логами и холмами, когда, наверное, можно было уже не прятаться — вокруг ни души, — но она по закостенелой привычке пряталась — где-то ползла на брюхе, где-то перебиралась короткими перебежками, где-то давала стрекача, чтобы укрыться за надежным укрытием. А вдруг следят и здесь? Вдруг ловушка?

За сутки до собственной смерти, немой солдат нарисовал на земле максимально детальную карту и все смотрел на Ани пронзительным взглядом карих глаз — мол, ты поняла? Точно поняла, куда идти?

Она поняла. Запомнила все до последней мелочи, жалом раскаленного клейма выжгла ту карту в собственной памяти, запрятала ее так глубоко, что та даже теперь, по ночам, нет-нет, да всплывала во снах землистым рисунком из линий, надписей и полукругов, означавших холмы и вьющуюся между ними тропу.

Тогда, ночуя на голой земле — строения давно перестали встречаться на пути — без еды и уже без воды, Ани из последних сил заставляла организм работать на одной лишь надежде. На топливе из мотивации, что скоро это все закончится. Ей хотелось брести, пошатываясь, словно пьяному путнику к вратам Рая, но она не позволяла себе забыться — напрягала усталые мышцы ног в беге, сгибала за очередным валуном болевшую от неудобных ночевок спину, сжимала в израненных пальцах винтовку — не позволяла ей выскользнуть из рук даже ночью, потому что знала — одна ошибка, одна дурацкая досадная ошибка, и Ани растянется здесь, простреленная в спину, на траве, не добравшись до выхода какие-то жалкие триста-четыреста метров.

Глупо. Глупо было идти два месяца кряду, чтобы потерять бдительность в последние сутки.

Она не потеряла ее и теперь.

Одевшись в широкие, купленные в обед, брюки и новую бежевую блузку, Ани-Ра размеренно шагала по широкому проспекту. Восемь вечера, на голове парик из черных волнистых волос, в руках сумочка, в сумочке пистолет. Через два квартала она свернет на Пайнтон авеню, остановится, не доходя до особняка Эльконто на перекрестке, и сделает вид, что разговаривает с подружкой по мобильнику. Если убедится, что «жертвы» еще нет, сделает круг по улицам, вернется к нужной точке позже — главное, не прогадать, не пропустить момент, когда нанятый мужик и снайпер столкнутся у ворот. Только бы не пропустить эту самую минуту, только бы не промахнуться.

Тревожное ожидание, волнение, потные руки, вялые колени, навязчивое желание закурить — иди, Ани, иди. Совсем, как тогда, перед порталом, хотелось помолиться — попросить кого-то сверху о помощи, и если в тот раз она поддалась порыву и позволила мыслям унести ввысь заветную просьбу, то в этот раз промолчала — о смерти не просят. Просят о жизни, о здоровье, о счастье — о смерти нет.

Иди, Ани, иди. Он приедет, этот мужик, не подведет, и Эльконто тоже приедет. Все случится вовремя, ты, главное, не бойся. Рука не дрогнет, звезды сойдутся воедино, нужные траектории соприкоснутся, и все это, наконец, закончится.

Иди, Ани. Не бойся.

Иди.

Она многого боялась: что предаст и не появится, как обещал, Рид. Что в этот вечер по какой-то неведомой причине задержится или вообще решит не ночевать дома Эльконто. Что ее заметят раньше, чем «фальшивого» убийцу или что придется долго и томительно ждать…

Но ждать не пришлось.

Удивительно, но как только Ани приблизилась к заветной точке — к углу перекрестка с растущим у края забора деревом Ливицкой акации — откуда собиралась звонить несуществующей «подружке», мимо прокатился черный джип с невозмутимым, сидящим на водительском месте, Эльконто. Она едва успела повернуться, чтобы краем глаза ухватит его горделивый профиль и тут же отвернулась, притворившись, что роется в сумочке.