Чтение онлайн

— Попробуем, — улыбнулся целитель. — Очень важно, чтобы память к вам вернулась, понимаете? Для этого надо лечиться.

— Понимаю, — вздохнул Потеряев.

И посмотрел на меня:

— Ещё увидимся, господин Тайновидец! Расскажете мне, чем занимаются магические существа, вроде нас с вами.

— Непременно, — кивнул я.

Целитель повёл Потеряева по коридору. Санитары шли за ними. За всё это время они не проронили ни слова.

— Ладно, пора и нам браться за дело, — решительно сказал Никита Михайлович. — По какому адресу живут Потеряевы?

Ефим Потеряев жил в огромном доходном доме с тремя низкими арками. За арками скрывались крохотные внутренние дворики, которые соединялись между собой.

Ни один из этих дворов не отличался от других. Тесные клочки брусчатки, сдавленные грязно-жёлтыми стенами а над головой — лоскут серого зимнего неба.

— И где тут искать нужную квартиру? — нахмурился Никита Михайлович, разглядывая длинный фасад дома. — Господин Прудников, поговорите с околоточным, он-то должен знать.

— Подождите, — улыбнулся я, прислушиваясь к шарканью метлы, которое доносилось из ближайшей арки. — Слышите?

Мы пошли на звук и отыскали дворника в грубом холщовом фартуке с приколотой к нему медной бляхой. Он меланхолично сметал с брусчатки серый от печной сажи снег.

— В какой квартире живут господа Потеряевы? — сухо спросил его Зотов.

— А разве они господа? — удивился дворник.

Он охотно прервал работу, стянул с головы потрёпанную шапку из рыжего меха и вытер вспотевший лоб.

— Вы из-за Ефима пришли? — спросил дворник, глядя на полицейскую шинель Прудникова. — Нашёлся всё-таки?

— А ты откуда знаешь, что он пропал? — нахмурился Зотов.

— Так все знают, — усмехнулся дворник, показывая жёлтые зубы. — Две ночи дома не ночевал. Пётр Саныч вчера к околоточному ходил, только ничего не добился. Так ему и сказали — парень у тебя взрослый, нагуляется и вернётся.

Дворник снова нахлобучил шапку и опёрся на метлу, явно настраиваясь на долгий разговор:

— А только Ефимка не такой, я его с малолетства знаю. Он в этом дворе вырос, у меня на глазах, можно сказать. Не стал бы он из дома убегать.

Выцветшие глаза дворника сверкнули любопытством:

— Помер он? Или по глупости в нехорошее дело вляпался?

— Это тебя не касается, — отрезал Зотов. — Где живут Потеряевы?

— А вы, ваша милость, через арку в соседний двор пройдите, — разочарованно вздохнул дворник. — Там слева дверь на чёрную лестницу. Поднимитесь на второй этаж, справа и будет их квартира.

— Идём, покажешь, — нетерпеливо кивнул Никита Михайлович.

— Вы хорошо знаете Потеряевых? — спросил я дворника, пока мы шли через двор.

— А как не знать? — удивился дворник. — Знаю, само собой. Пётр Саныч всю жизнь в мастерской графа Воронцова отработал, до младшего мастера дослужился. Жена у него болеет, а раньше в продуктовой лавке служила. Добрая женщина — всегда мне бутылочку в долг давала, под запись. Я как жалованье получал, так сразу ей деньги приносил, вы не думайте. А теперь в лавку молодого приказчика взяли, у него не допросишься.

Дворник горестно вздохнул.

— Отец Ефима работает в мастерской Воронцовых? — изумился я.

— Точно, ваша милость, — кивнул дворник. — Как в молодости к ним поступил, так и трудится.

— А почему за столько лет он дослужился только до младшего мастера?

— Так судьба его магическим талантом не наградила, а без магии в мастера не пробиться. Но Пётр Саныч не жалуется. Платят ему хорошо, он мне сам говорил. Ценят за добросовестность. Раньше у него всегда можно было деньжат перехватить, никогда не отказывал. А как жена заболела, всё его жалованье на целителей уходит. Эх!

Дворник расстроенно махнул метлой, заодно сбив с брусчатки ледяной комок.

— А что с матерью Ефима? — спросил я, чтобы отвлечь его от грустных мыслей.

— Захворала она, ваша милость, с осени из дому не выходит. Вроде как с сердцем что-то, а лечение дорогое. Я говорил Петру Санычу — отвези ты её в Воронцовский госпиталь, там сейчас всех принимают. А он ни в какую. Там, говорит, в бесплатных палатах одни бродяги маются, я к ним свою Аннушку ни за что не положу. Так и платит целителям, чтобы они к ним домой ходили.

— Потеряев не обращался за помощью к графу Воронцову? — нахмурился я.

— Да Пётр Саныч ни за что не станет о помощи просить, — ухмыльнулся дворник. — Гордый он. Говорит, Потеряевы никогда ни о чём не просили. Он и Ефима так выучил. Ефимка в прошлом году в Магическую академию поступить хотел, но не взяли — дар у него слабый, в отца. Так он устроился газеты разносить. А сам всё настоящую службу искал.

Дворник испытующе взглянул на меня:

— Что с Ефимкой, ваша милость?

— Он жив и не под арестом, — честно ответил я. — Больше я пока не могу ничего сказать.

— Ну, и то хорошо, — кивнул дворник. — Пришли, вот их лестница. Квартира справа, не забудьте.

На узкой лестнице вкусно пахло блинами. Когда мы поднимались по неудобным ступенькам, я спросил Зотова:

— Вы позволите мне поговорить с родителями Потеряева?

Никита Михайлович благодарно взглянул на меня:

— Возьмётесь сообщить им неприятные вести? Спасибо, господин Тайновидец.

Я нажал кнопку у двери, и в глубине квартиры мелодично зазвонил колокольчик. Простая мелодия из детской песенки — динь-дон, динь-динь-дон.

Нам открыл хозяин. Настороженно посмотрел на нас и глуховатым голосом спросил:

— Что вам угодно, господа?

Его взгляд тоже задержался на полицейской шинели Прудникова. Голос едва заметно дрогнул:

— С Ефимом что-то случилось?

Старший Потеряев рано поседел и старался держаться прямо, как будто на его плечах лежала огромная тяжесть. Этим Пётр Александрович напомнил мне моего отца.

— Ваш сын жив, и не под арестом, — повторил я то, что сказал дворнику. — Вы позволите нам войти?