Чтение онлайн

Ватараи с шумом поднялся.

— Лишние разговоры прекратить!

Окидзима хотел огрызнуться, но, посмотрев на испуганное лицо Митико, сдержался.

— Время свидания истекло, — Ватараи кивнул караульному подбородком в сторону Кадзи.

Митико поднялась. Ее влажные глаза засветились теплом и нежностью.

— Берегите себя!

Кадзи еле владел собой. Не оборачиваясь, он быстро вышел из комнаты.

44

Ватараи смотрел из окна на улицу. Он смотрел до тех пор, пока Митико, шедшая рядом с Окидзимой, не исчезла за поворотом.

— Вильнула задом и до свиданья. Шлюха!

Он обернулся к Танака, глаза его маслянисто блестели.

— Вот так Танака мы, оплот империи, день и ночь блюдем свой воинский долг, а разные подлецы вроде Кадзи имеют таких красивых баб.

После этой тирады он немножко успокоился.

— Берегите себя! Фу-ты, ну-ты!.. Эх, Танака, привел бы ты ее мне сейчас одну! Нет мочи терпеть!

Танака сел за стол и тихонько запел:

— Ми-ти-ко, Ми-ти-ко, Ми-ти-ко…

45

После этого в течение нескольких дней Кадзи не трогали. Ни допросов, ни пыток…

Кадзи был убежден, что Ван Тин-ли погиб. Если сравнить жизнь Кадзи с жизнью Вана, то, конечно, его жизнь была спокойной. С другой стороны, он был более несчастлив, чем Ван. Ведь Ван хотел победы своему народу, а он мог желать своему народу только поражения. Ван шел по дороге жизни с открытым забралом. И пусть он останется безвестным, история оценит его по достоинству. Какую надпись хотел бы видеть Ван на своем могильном камне? Кадзи задумался. Ван, очевидно, умер перед рассветом. Но ночь должна пройти, рассвет неминуем. А потому и надпись должна гласить: «Я умер, друзья, не увидев зари! Похороните же меня в рассветных лучах».

А для него? Что написал бы для него Ван? В лучшем случае так: «Он жить не жил, а лишь блуждал и злу невольно помогал».

Эти слова Кадзи написал на стене ногтем, их почти не было видно. Написал — и на душе стало немного легче. Здесь его могила. А если он отсюда выйдет, это будет воскресением из мертвых. И он молил небо, чтобы этот день настал.

В этот вечер звуки шагов, послышавшиеся в коридоре, были иные. Они были тяжелые, грубые. Кадзи безошибочно узнал эти шаги.

Ватараи открыл в камеру дверь.

— Выходи!

Кадзи вышел. Сердце радостно забилось — наверно, снова свидание с Митико.

— Можешь идти домой, — низким голосом бросил Ватараи.

Лицо Кадзи запылало, грудь стеснило. Что-то не так! Хочет вывести и, верно, втихую прикончить.

— В виде особой милости, освобождаем, — заявил Ватараи. — Однако не думай, что тебе это так пройдет. За твоей спиной, помни, всегда находятся мои глаза. Куда бы ты ни пошел, там буду и я.

46

На развилке железной дороги Кадзи сошел с поезда. Пять месяцев тому назад здесь он принял шестьсот спецрабочих. Роковой полустанок! Сейчас над равниной, покрытой жухлой травой, простиралось серое зимнее небо. Время еще было раннее. Солнце, словно устав, застряло где-то посреди неба.

Кадзи зашагал в сторону Лаохулина.

Надо было во всем как следует разобраться, сосредоточиться. Но взволнованная кровь беспокойно бродила по телу, опухшие ноги двигались легко, и никаких мыслей не возникало. Только одна: скорее, скорее к Митико. Увидеть ее, услышать, обнять. И пока не вошел в поселок, он только и думал об этом. Вот и «веселое заведение», значит, скоро и рудоуправление, а там…

Как вести себя с директором? Этот тип всегда ухитрялся оставаться в стороне. Что, не ожидали так скоро? Да? Нам необходимо выяснить несколько вопросов. Во-первых, не я, а вы виновны в побегах. Понимаете? Да, да, я лишь считал, что их побеги закономерны. Разумеется, если бы они бежали при мне, я бы их не остановил, но я и не помогал им бежать. Они бегут от вашего насилия, бесчеловечности, вот от чего.

Потом он вызовет Фуруя. А ну, сколько ты получил от Чон Чхвана? Отвечай-ка! У вас, господин директор, служит вор и взяточник. Вы…

Кадзи так увлекся этим мысленным диалогом, что не заметил, как от «веселого заведения» отделилась женская фигура. Женщина подбежала к нему и плюнула в лицо.

— Дьявол японский!

Это была Чунь-лань. Похудевшая, с растрепанными волосами, совсем одичавшая. Обескровленные губы дрогнули и выбросили еще плевок. Кадзи схватил женщину за руку и ее ладонью вытер плевок.

— Убивай! — закричала женщина. — Убивай, как убил его! Буду клясть тебя до тех пор, пока не убьешь! Дьявол японский!

Кадзи положил руки на плечи Чунь-лань. Подошли несколько жителей поселка. Люди встали кучкой у дороги. Чунь-лань пронзительным голосом крикнула:

— Он! Это он убил невинного человека!

— Ты опять!.. — сказал Кадзи и крепко сжал ее плечи.

Вспомнились дни и ночи, проведенные в камере, позор и муки. И решение начать все заново. И вот все рушится от одного плевка этой женщины. Лицо Кадзи исказилось от боли. Руки, внезапно обессилев, плетьми упали вдоль тела.

— Не надо сердиться, господин Кадзи.

Это сказала вышедшая вперед Цзинь. Во рту у нее дымилась папироса.

— У вас доброе сердце, но я знаю, вы сразу не смогли…

Это был последний удар. Более жестокий, чем пытки Ватараи. Кто говорит ему эти слова? Проститутка! Добрые, но запоздалые поступки достойны сожаления, тут гордиться нечем.

Кадзи опустил голову, как преступник. Полученный удар был столь неожиданным, что он даже не понял, почему Цзинь на свободе. Скорее всего, помог Фуруя, ведь основными виновниками объявили Кадзи и Чена. Конечно, Фуруя покрыл Цзинь только потому, что она слишком много про него знала.

Вконец измученный, Кадзи поднялся на холм. По дороге он встретился с какой-то женщиной. Увидев его, женщина остановилась, а потом засеменила в обратном направлении.

Но вот и управление. Странное чувство овладело Кадзи — будто блудный сын возвращается домой, и ему стало досадно на себя. Неужели опять свою змеиную голову поднимает трусость? Кадзи расправил плечи, как бы желая вдохнуть в себя решительность.

В эту минуту из конторы вышел Окадзаки. Сверху, с лестничной площадки он смотрел на Кадзи, как на диковинного зверя.