Чтение онлайн

– Позаботилась?
– недоуменно смотрит на нее Тарона. Потом до нее доходит. Ах ты старая сука...

Она молнией вылетает из шатра. Зула, ни на минуту не оставляющая свою госпожу, бросается за ней. Не обращая внимание на окружающих, Тарона запрыгивает на первого попавшегося коня и вскачь несется в ту строну, где недавно осела пыль под копытами жеребца Тилоса. Зула, ничего не понимающая, но не потерявшая голову, следует за ней, успев, однако махнуть ближайшим симанам. Вскоре небольшой, в полтакха, отряд несется на северо-запад.

Однако они не успевают. В четверти перехода от стойбища в траве тут и там валяются бездыханные тела восьми тарсачек, судя по вышивке на безрукавках симан Самуры. Их лошади разбрелись по окружающей степи и мирно щиплют траву. Тилос сидит на пригорке, грустно рассматривая труп своего коня, из туши которого торчит не меньше пяти стрел. Заслышав стук копыт, он поднимается и молча ждет, пока спешившая Тарона бросается ему на шею.

– Тилос...
– задыхаясь, шепчет она.
– Прости, милый, прости... Это не я, это Самура...

Охрана недоуменно рассредоточивается вокруг. Женщины, ничего не понимая, смотрят друг на друга и на сошедшую с ума мах-королеву. Только Зула, наконец, разобравшаяся, что произошло, молча качает головой.

Тилос мягко отстраняет от себя Тарону.

– Я ни в чем не виню тебя, госпожа, - сухо говорит он.
– Однако мне нужно продолжать свой путь, а мой конь мертв. Могу ли я попросить...

– Да, да, да!
– исступленно шепчет Тарона.
– Проси что хочешь, хоть мою жизнь! Нет, не все, не проси коня, я не отпущу тебя никуда, любимый!..

– Мне не нужны девки, что таскаются за мной хвостом. Я свободный человек, - в голосе посланника неожиданно прорезается презрение.
– Сейчас мне нужен только конь.

Вздрогнув, как от удара, Тарона отступает назад. Безумная пелена спадает с ее глаз, и она наконец-то осознает, что стоит посреди степи, а охранницы изумленно пялятся на нее, но больше - на разбросанные вокруг тела.

– Я... приношу свои извинения... за нападение...
– слова даются с трудом. Губы кривятся, с трудом удерживая рыдания.
– От имени...

– Я принимаю твои извинения, мах-королева!
– Голос Тилоса снова холоден и бесстрастен, но рот презрительно кривится. Глумливая усмешка в его глазах жалит больнее осы.
– Я повторяю свою просьбу насчет нового коня...

Тарона медленно отходит назад и бросает ему поводья своей лошади. Потом делает еще шаг назад, еще... и упирается в коня Зулы. Она смотрит, как Тилос легко вспрыгивает на спину животному и коротко кивает.

– Позаботьтесь о своих товарках, - говорит он на прощание, обращаясь не к Тароне, а к Зуле.
– Они придут в себя через пару часов.

Северянин разворачивает коня и вскоре исчезает за холмом. Только тогда, опустившись на колени, Тарона дает волю слезам, яростным и страшным.

– Я ненавижу тебя...
– повторяет она.
– Ненавижу... Я убью тебя...

– Догнать его, госпожа?
– осторожно спрашивает Зула.

Тарона мотает головой, пытаясь унять рыдания.

– Я ненавижу тебя...
– обреченно повторяет она.

Неподалеку со стоном шевелится одна из неудачливых убийц.

За прошедшие с тех пор четыре года Тарона видела Тилоса только два раза, и оба - при дворе Великого Скотовода.

В первый раз, сорвавшись под его насмешливо-презрительным взглядом, она пообещала вырезать ему сердце.

Во второй раз с ним ошивалась какая-то накрашенная девчонка в аляповатом платье, подстать уличной проститутке.

Элиза так и не узнала всей истории. Тилос нехотя цедил слова, отделываясь скупыми фразами. Наконец разочарованная девушка умолкла и какое-то время смотрела на звезды.

– Тилос, - спросила она после паузы, - ты переживаешь из-за того, что Тарона начала войну, да?

– Я не переживаю. Я к тому и стремился.

– Что?
– Элиза аж вскочила на ноги.
– Но ведь ты сам рассказывал, что нужно вести переговоры о мире...

– Я и веду переговоры о мире, - усмехнулся тот.
– Эла, ты прожила столько лет в Граше! Ты же должна понимать, что предложить мир кочевнику означает лишь признаться в собственной слабости. А уж если ты еще и подарки предлагаешь...

– То есть ты специально устроил, что Тарона начала войну?
– непонимающе спросила Элиза.
– Но... зачем? Как?

– С твоей помощью, Эла, - Тилос предпочел не услышать первый вопрос.
– Зачем, думаешь, ты потребовалась мне тогда, во дворце? Чтобы лишний раз привести Тарону в ярость. Она могла подумать, что я предпочел тебя ей. Слабая надежда, конечно, но она оправдалась. Сегодня я, наконец, превозмог ее благоразумие. Теперь сураграшские племена поднимутся на войну с Севером, и мне нужно оказаться там раньше, чем южанам.

– Значит, ты использовал меня, только чтобы рассердить Тарону?
– Элиза не верила своим ушам.
– И все? И... сегодня тоже? Чтобы позлить ее? Ты... Ты...

– Сволочь, мерзавец, сукин сын, - меланхолично согласился Тилос.
– Знаю. Меня еще и не так называли. Но сегодня я держал в голове другое. Не вышло, к сожалению. Нас перехватили раньше, чем нужно. Я собирался оставить тебя в Тарса-хамане, это такое большое постоянное стойбище тарсаков километрах в трехстах отсюда...

– Но зачем? Зачем?
– Элиза почувствовала, что задыхается от унижения.
– Чтобы она могла перерезать мне глотку с большими удобствами?

– Успокойся!
– голос Тилоса зазвенел металлической ноткой.
– Сядь и не дергайся. Она уже не считает тебя моей любовницей, если тебя это обрадует. Ученицей - да, здесь драка с тарсачкой оказалась нам на руку. Так что горло тебе резать она уже не станет, наоборот - защитит, если что. А мне нужно, чтобы рядом с ней оказался человек, которому она доверится. Мой человек. У меня есть шпионы среди тарсаков, но никого - в ближайшем окружении королевы. Нет никаких шансов завербовать кого-то из симан, поэтому я намеревался внедрить тебя. И, кроме того, - добавил он уже тише, - я уже говорил, что рядом с Тароной самое безопасное для тебя место. Но пока, видно, тебе еще придется поболтаться по свету...

Элиза постояла со сжатыми кулаками, но потом вздохнула и села на землю. Ее спасли от верной смерти на грашской улице, в конце концов, так что нечего изображать из себя княгиню. Обида не исчезла, но ушла куда-то далеко вглубь. И потом, она сама обещала, что пойдет за Тилосом до конца. Могла бы и отказаться, дура, но раз дала слово...

– Извини, - сказала она.
– Просто обидно, что...

– Знаю, - согласился Тилос.
– Я бы тоже обиделся. На твоем месте я бы мне по роже дал. Но мою пассию ты играла только в Граше. В Чаттануге из тебя уже целенаправленно делали полевого агента. Имей в виду - минимальную программу ты не усвоила даже на треть. Сегодня отдыхай, а с завтрашнего дня вечерами займемся рукопашным боем.