Чтение онлайн

– Хорошо, - покорно согласилась девушка.
– Тилос, но все же скажи, зачем ты хотел войны? Ведь плохо же, когда убивают людей...

Ее спутник промолчал. Но когда Элиза решила, что ответа не последует, он прокашлялся.

– Видишь ли, Эла, - задумчиво произнес он, - войны не избежать в любом случае. Наш мир создавался для Игры. Он не предназначался для существования в реальном мире. Его сшивали на живую нитку без запаса прочности, как и любой другой Игровой мир. После того, как он вывалился в реальное пространство, планета начала разваливаться в буквальном смысле слова. Ты слышала про землетрясения, извержения, гигантские пылевые бури - следствия истончающихся эфирных скрепов. Но есть и менее очевидные проблемы. Так, например, экология Западного континента в значительной степени базировалась на магических связках. Несуразицы вроде дождевых джунглей рядом с безводными степями могут существовать только в искусственном мире. Волшебства нет - и пастбища стремительно истощаются, выпадает меньше осадков, меняются розы ветров, пустыни наступают, падает плодовитость животных, а племена скотоводов начинают голодать. Да и на севере катастрофически сокращается сельскохозяйственное производство. Они все еще считают многолетний неурожай просто случайностью, но это не случайность. Это система. Эла, что люди делают, когда им нечего есть, а под боком - богатый, на первый взгляд, сосед?

– Воюют с соседом, - безнадежно ответила девушка.
– Но... неужели по-другому нельзя?

– Можно. Но не все так просто. Понимаешь, население слишком велико для новых условий. Традиционные промыслы просто не прокормят столько народу. Война единственный способ быстро уменьшить численность людей до приемлемого уровня. Иначе - медленное вымирание от голода. Так лучше?

– Но так нельзя...
– Элиза запнулась.

– А как можно?
– с интересом спросил Тилос.

– Ну... мы же в Чаттануге кормились с огородов. А там жило много народу.

– В Чаттануге использовались технологии, которыми не обладает остальной мир. Минеральные удобрения. Улучшенные плуги. Оросительные системы. Технологии, которыми владею только я.

– Но разве нельзя поделиться ими с другими?

– Поделиться...
– горько усмехнулся Тилос.
– Я пытаюсь внедрить на севере плуг уже лет пятнадцать, с тех пор, как понял, что урожаи все уменьшаются. Но боярину проще выгнать на поле десять мужиков с дешевыми мотыгами, чем дать одному в руки дорогой инструмент. На юге еще хуже - я не могу научить их эффективным методам скотоводства, пока главный здесь - воин, презирающий мудрствования. Предки, мол, так жили, и мы проживем...

– И война решит проблемы?

– Война сократит население. По крайней мере, та война, что надвигается сейчас. Это позволит провести какие-то реформы.

– Ценой тысяч жизней?

– Да. Но не тысяч - миллионов.

– Миллионов...
– тихо охнула Элиза.
– Но ведь так нельзя!

– Нельзя. И если ты подскажешь лучший способ - я с радостью им воспользуюсь.
– Тилос сделал паузу.
– Беда в том, что не я - причина войны. Не я ее начинаю, и не в моих силах ее остановить. Я всего лишь пытаюсь сорвать лавину с горного склона до того, как люди достигнут последней степени отчаяния. До того, как война выльется во всеобщую бойню, как голод на Севере и на Юге не оставит людям иного выбора, кроме смерти с оружием в руках. Если протянуть еще год-другой, а может, и меньше, погибнут не миллионы - десятки миллионов. Не останется ни северных княжеств, ни южных племен, погибнут и Граш, и Харазг, и далекий Караграш, и даже северные племена за Ручейницей окажутся втянутыми во всеобщее истребление. В результате - хаос, полный и окончательный, конец того мира, который мы знаем. Кто-то, разумеется, выживет, но что и когда получится из обломков, знают лишь Демиурги. Ах, если бы я только мог стравить тарсаков и гуланов!..

– Да, а Демиурги?
– Элиза ухватилась за соломинку.
– Почему они не могут вмешаться, помочь? Они же наверняка смогут что-нибудь сделать! Они же сильные, могучие...

– Они уже не Демиурги, Эла, - в голосе Тилоса зазвучал сарказм.
– Демиурги давно в прошлом, от них осталось лишь пустое название. Да, когда-то они открывали, творили, строили. Но сегодня они раса не строителей, а потребителей. Это Игроки, и Игра - суть их жизни. Они утратили свою мудрость, и им нет дела до тебя и прочих, кто населяет Игровые миры. Бессмысленное развлечение - все, о чем они пекутся.

– А статуэтки?
– отчаянно спросила девушка.
– Говорящие статуэтки! Помнишь, ты отобрал одну такую в Чаттануге?

– Вот статуэтки - загадка...
– признал Тилос.
– Тут я просто растерян. Они явно дело рук кого-то из Демиургов. Но, видишь ли, одно время я тоже надеялся на их помощь. Я собирал данные, сводил их в отчеты, ясно демонстрирующих тенденции. Я отправлял отчеты... куда-то туда. И не просто отчеты - просьбы, даже мольбы о помощи. Но лет десять назад я понял - все бессмысленно. Либо им действительно не интересны наши проблемы, либо у них какие-то свои планы, которыми они не считают нужным делиться со мной. Может, общий хаос и есть их цель. Возможно, статуэтки-передатчики что-то значат. А может, и нет - просто кто-то из Игроков развлекается.

– Гады...
– прошептала Элиза.

– Не обязательно, - не согласился Тилос.
– Я ведь тоже гад, если смотреть с определенной точки зрения. Веду игры за спинами северных князей, выдавая себя за их посланника, натравливаю племена на Север и друг на друга, тебя вот использовал... Кто его знает, может, у Демиургов и в самом деле есть какой-то план. Вот еще, кстати. Имей в виду - они могут в любой момент нейтрализовать меня.

– Нейтрализовать?
– Элиза со страхом уставилась в сторону Тилоса. Последний разговор с Мирой всплыл в ее памяти.
– Значит - убить?

– Зависит от обстоятельств. В данных условиях, скорее всего, меня просто уничтожат или уберут с планеты. Или еще что-то придумают. В любом случае я потеряю возможность влиять на ситуацию. Знаешь, более двухсот лет назад Джао... один из Демиургов... дал мне доступ в Архив. Это такая свалка всяких знаний, начиная с глубокой древности. Древности Демиургов, я имею в виду. Системы никакой, масса обрывков, намеков, поиск почти невозможен из-за несистематизированности материала... В общем, помойка, которой они сами, мне кажется, давно не пользуются. Однако и из нее я извлекал огромную пользу. А недавно мой канал на Архив просто пропал, и на сообщение о проблеме Джао не отреагировал. Теперь вот идолы... Ну, и все такое по мелочам. Но уж больно нехорошо мелочи в общую картину складываются. В общем, где находится закладка, ты помнишь. В случае чего ты должна найти способ воспользоваться знаниями без моего участия.

Элиза какое-то время переваривала услышанное.

– Но я ведь не смогу!
– наконец возразила она.
– Я же почти ничего не знаю! Тилос, ты сам говорил, что тебе триста лет...

– Триста пятьдесят с лишним, - перебил ее Тилос.
– И что? Когда меня бросили в воду, я тоже учился плавать самостоятельно. Мне никто не помогал, а из всех знаний имелся только небольшой архив во внутренней памяти. Это куда меньше, чем содержится в закладках. А был я тогда, между прочим, всего лет на десять старше тебя нынешней. По меркам моего родного мира - твой здешний возраст, если не меньше.

– Но я не смогу!

– Значит, умрешь, пытаясь. Ты сама пошла за мной. Я давал шанс отказаться, да и сейчас не стану неволить. Если хочешь, сделаем небольшой крюк. Мои люди в Граше переправят тебя в Кураллах или на другую базу. Хочешь?

– Не знаю...
– призналась Элиза.
– Я еще не поняла.

– Тогда думай. В течение недели я смогу изменить свой маршрут без особых потерь времени. А теперь, извини, мне нужно попытаться все-таки связаться с... кое с кем. Сеанс в девять не состоялся, сейчас время второй попытки. А ты поспи. Завтра вставать рано.

– Да, Кургаш?
– Хлаш вопросительно взглянул на вынырнувшего из кустов парня.
– Что-то срочное?

– Не знаю, учитель, - замялся тот. Верхняя губа, выдавая замешательство, поползла вверх, обнажая клыки.
– Тот железный ящик, что стоит в землянке, пищал. Громко пищал!
– добавил он, смутившись.
– Я помню, что ты велел звать тебя к ящику когда угодно, но никто не знал, куда ты ушел.

– Я осматривал местность, - удивленно сощурил глаза тролль.
– Я же предупреждал. Впрочем, ладно. Когда это случилось?