Чтение онлайн

– Грешники предстанут перед нашим Отцом, пройдя через очистительный жар котла!
– наконец неожиданно звучным голосом заявил монах.
– Боярин Меший, ты оказал Храму поистине неоценимую услугу, и за то получишь награду. Однако спутницу колдуна тоже должно осмотреть на предмет колдовства...

– Да знаю я, как вы их осматриваете!
– рявкнул боярин.
– Груда мяса получается, а не человек! На кой она мне, в клочья располосованная? Брат Куарий, как человека тебя прошу...

– Се не человеков дело, но Отца нашего небесного!
– взревел в ответ монах, сверкнув глазами.
– Ворожею да не оставляй в живых, так говорится в писаниях святого Карима! Праведник же, безвинно пострадавший, займет свое место у престола Отца-Солнца и получит сторицей за свои страдания! Но девка, - закончил он уже спокойнее, - даже если не колдунья, по доброй воле шла с колдуном, а потому подлежит наказанию.

– От принесло же тебя не вовремя!
– боярин закашлялся, гулко прочистил горло и сплюнул.
– Да накажу я ее по-своему! Не волнуйся, брат Куарий, ох, накажу... Он со значением подмигнул собеседнику. Несколько обернувшихся на разговор гридней захохотали.

– Хорошо, - согласился монах после недолгого колебания.
– Я не чувствую в девке злой силы. Ты, боярин, оказал Храму услугу, а потому заслуживаешь награды. Можешь оставить потаскуху себе. Но мне сейчас же потребуется телега, чтобы доставить колдуна в надежное место для следствия... ап!

Последнее междометие невольно вырвалось у него, когда Тилос, только что неподвижно лежавший в нескольких шагах, вдруг оказался рядом и подсек монаха на землю. Падая, тот неловко взмахнул руками и с размаху ударил Мешего по лицу тыльной стороной ладони, разбив тому губы в кровь. Не ожидавший такого боярин попятился, судорожно прижав руку к лицу. Тилос, стряхивая с себя порванные путы, шагнул ему за спину и приставил к боярскому горлу его же собственный кинжал.

– Поговорим, воитель?
– вкрадчиво предложил Тилос.
– Или ты думаешь, что кинжал у меня в руке так же бессилен, как и молния? Хочешь проверить?

Несколько мгновений Меший хватал ртом воздух, не в силах пошевелиться. Его люди похватали копья и луки и быстро скучились вокруг прикрытого боярским телом Тилоса. Нападать, впрочем, не решались. Монах ворочался на земле, кажется, еще не поняв, что произошло.

– Чего ты хочешь?
– наконец хрипло спросил Меший.
– Тебе не уйти, колдун, даже когда ты перережешь мне глотку...

– Если я перережу тебе глотку, - поправил его Тилос.
– А этого я пока делать не собираюсь... если ты или твои люди меня не вынудят. Не глупи, боярин, и останешься жив.

– А ты сдохнешь!
– прохрипел Меший.
– Уж я об том позабочусь...

– Прежде всего прикажи своим людям бросить оружие.

Воспользовавшись всеобщим замешательством немного пришедшая в себя Элиза стала потихоньку отползать в сторону. Это оказалось ошибкой. Каманил, бросив взгляд в ее сторону, подскочил к ней и за волосы поставил на ноги. Потом, в свою очередь приставив нож к ее шее, он гаркнул:

– Эй, колдун! Глянь сюда! Сейчас твоя шлюха улыбнется второй улыбкой, если не отпустишь боярина!

– Чего?
– вслух удивился Тилос.
– Слышь, боярин, как-то твои люди замысловато болтают. Ты их, никак, из попов набираешь? Ты, парень, можешь ее хоть на кусочки резать, мне-то что? Приблудная она... Или нет!
– внезапно воскликнул он. Ну-ка, быстро веревки на ней разрежь и сюда ее. Она мне еще пригодится.

– Я щас ей глотку разрежу, а не веревки, - угрюмо посулил Каманил.

– Давай, - пожал плечами Тилос.
– А я режу глотку твоему хозяину. Потеха так потеха!

– Каманил, дурак!
– рявкнул боярин. Он слегка пошевелился, и кинжал Тилоса рассек ему кожу.
– Брось девку, пусть идет сюда! Чего ты хочешь, колдун?

Брат Куарий, что-то бормоча под нос, попытался подняться на ноги, и Тилос с силой пнул его в живот. Монах перекувыркнулся и снова грохнулся на землю.

– Вот так, - спокойно сказал Тилос.
– Расслабься, боярин Меший, и подумай, что с тобой сделает Храм, если их человек неожиданно откинет копыта у тебя на дворе? Боюсь, их не устроит сказка о ловком колдуне, одурачившем твоих людей и тебя самого в придачу. Твои бандитские выходки и так терпят лишь до первого прокола. Смерти же дознатчика тебе не простят.

– Да кто ты такой, духи тебя сожри?
– изумился боярин.
– Что тебе от меня надо?

– Так ведь ты от меня что-то хотел, - напомнил Тилос. Он кивком головы указал развязанной Элизе на ворочающегося монаха. Та, поняв команду, села на него сверху, непослушными онемелыми руками прижимая к земле.
– Я здесь не по своей воле. Теперь слушай. Мне нужно срочно поговорить с братом Семлеменом. Саламир сгорел, и теперь я не знаю, где искать Настоятеля. Ты заинтересован в том, чтобы сдать меня Храму живым и получить награду. Пусть, мне все равно. Главное, что наши интересы совпадают. Ты понимаешь меня, боярин?

– Зачем тебе верховный поп, колдун?
– недоверчиво поинтересовался боярин. Он уже оправился от неожиданности. Элиза видела, как бегают его глаза.
– Тебя же сварят...

– То мои проблемы, как ты верно заметил еще в лесу, - Тилос снова уколол его острием.
– Ты понял, что у нас один интерес в деле?

– Ну, понял...
– прошипел Меший.
– И что дальше?

– А дальше я собираюсь тебя отпустить, - спокойно ответил Тилос. Он выпустил кинжал и мягко отступил назад. Секунду боярин стоял неподвижно, потом резко развернулся, ощупывая горло и бешено взглянул на Тилоса. Тот скрестил руки на груди.

– Не вздумай приказать своим прикончить меня, - невозмутимо сказал он.
– Тебя убить я всегда успею. А если и не успею, то денег ты не получишь. Что там Княжья Правда говорит о нерадивых сыновьях, закладывающих вотчины за ради игроцких долгов?

– Ты слишком много знаешь, колдун! Хотел бы я знать, откуда...
– просипел боярин, растирая пальцами тонкую струйку крови из пореза.
– Но я не убью тебя... пока не убью. Я сдам тебя попам, а потом, если ты отвертишься от злой казни, найду и разорву конями. У меня везде глаза и уши! Понял, ты, смерд?

– Значит, договорились, - обаятельно улыбнулся ему Тилос.
– Эла, пожалуйста, отпусти незадачливого брата Куария. Вдруг он нам еще пригодится?

Дальнейшее Элиза запомнила плохо. В голове все кружилось. Заледеневшее в мокрой одежде на весеннем ветерке тело почти не слушалось, а губы запеклись от жажды. Какая-то баба неласково сунула ей сухое платье на местный манер бесформенный балахон до пят с длинными рукавами. Девушка напялила его на себя прямо поверх штанов и рубахи. Она не понимала, что происходит, почему Тилос позволил так легко захватить себя в плен и главное - зачем им встречаться с попами. Брат Куарий куда-то исчез и на дворе не показывался, но его ненавидящий взгляд неотрывно преследовал ее, высохшее лицо с торчащими зубами непрерывно маячило перед глазами. Она смочила губы из лошадиного желоба и сжалась в комочек в каком-то углу.