Чтение онлайн

– Ну, попробуй, колдун!
– из ряда ощетинившихся копьями налетчиков неспешно выехал один, на гнедом в яблоках коне. Единственный из всех, выехавший носил на голове шлем с глухим забралом.
– Попробуй! Я, боярин Меший, не боюсь твоего колдовства. Славная, однако, попалась добыча, а, ребята?
– Он гулко захохотал. Ловили беспошлинных купцов, а наткнулись на крупную рыбку. Клянусь правой рукой, Храм отвалит мне за них не так уж и мало! Ну, колдун, давай, заколдовывай. Или врешь ты все, и не колдун ты, а просто конокрад, а? Тогда я тебя прямо здесь и закопаю...

Боярин не спеша освободил из ременной петли кистень и демонстративно покрутил им в воздухе. Элиза задыхалась от бессильной злости, червяком ворочаясь в холодной луже и пытаясь выпутаться из сетей. На ее жалкие попытки освободиться обратил внимание один из всадников в личинах. Он неспешно опустил копье и легонько кольнул девушку в спину. Та замерла. Почему Тилос ведет себя так странно? Что за дурацкое представление? Колдунов ведь сжигают!..

– Стой! Отойди!
– в голосе Тилоса проскользнули панические нотки.
– В последний раз предупреждаю тебя...

– А иначе что?
– боярин неторопливо откинул забрало и поскреб пальцем где-то под седеющей бородой.
– В лягушку превратишь? Давай, валяй. Я до пяти досчитаю. Не превратишь - пеняй на себя. Раз...

Тилос бросил на всадников затравленный взгляд. Сияние вокруг его руки давно угасло. Он направил на боярина палец: руку колотила крупная дрожь.

– Два...
– Меший широко ухмыльнулся. Шипастый шар булавы свистнул перед мордой лошади Тилоса, и та, всхрапнув, едва не сбросила седока наземь.
– Три...

С пальца Тилоса соскользнула голубоватая молния, с легким треском ударившись в металлическую бляшку на груди боярина. Тот, наклонив голову, с интересом исследовал пластинку, на которой не осталось ни малейшего следа.

– И все?
– разочарованно спросил он.
– Н-да, братец, лучше бы ты конокрадом сказался. Петля все же быстрее костра. Ну да сам виноват. А-ха!
– неожиданно рявкнул он, бросая своего коня вперед. Лошадь Тилоса с перепугу встала на дыбы, и тот неловко соскользнул с нее, плашмя упав в грязь рядом с Элизой.

– Молчи и терпи, - быстро шепнул он под обидный хохот окружающих.
– Я не смогу прикрыть тебя от десятка лучников!

Несколько всадников, сунув копья в чехлы возле седел, соскочили на землю. Один из них несильно пнул Тилоса в голову. Тот дернулся, его глаза закатились.

– Эй, Каманил, - недовольно окрикнул его боярин.
– Чего балуешь? За мертвое мясо попы ни копейки не дадут. Тогда я, пожалуй, тебя им продам заместо колдуна.

– Так надежнее, - проворчал Каманил.
– Не то наколдует еще чего-нибудь. Да ничо, боярин, я умеючи. Авось не сдохнет.
– Он перевернул обмякшего Тилоса на живот и принялся сноровисто вязать ему руки за спиной.

Другой спешившийся рывком поставил Элизу на ноги и принялся ее ощупывать. Девушка взвизгнула и попыталась укусить его. Тот отпрянул он неожиданности.

– Глянь-ко, баба...
– пробормотал он.
– Слышь, боярин, колдун-то с собой, гляди, девку тащил. Токмо она в штанах чего-то, не по-людски...

– Баба?
– удивился Меший, легко спрыгивая с седла и подходя к Элизе вплотную.
– Смотри-ка, действительно, баба. Небось из Граша дикарка какая-нибудь... Эй, ты!
– он больно постучал девушку по голове пальцем в боевой перчатке. По-человечески говоришь? Аль только тары-бары по-своему?

– Сам ты тары-бары!
– яростно сказала ему девушка.
– Чучело вонючее! Козел безрогий! Чтоб тебе блевалось без передыху, бочонок пивной!

Тяжелая оплеуха заставила ее замолчать.

– Своя, местная, - спокойно констатировал боярин.
– Еще раз пасть без разрешения разинешь - язык проглотишь. Отвечай живо, кто такие и куда ехали?

– Ничего я тебе не скажу, жирдяй!
– гордо ответила Элиза, внутренне сжимаясь в ожидании новой оплеухи.

– Гляди-ка, смелая...
– Меший в раздумье качнул головой.
– И ведь не боярыня, не княгиня, а язык без костей. Откуда ты взялась, такая задорная? Али не знаешь, кто я?

– Бурдюк с дерьмом!
– ощерилась девушка.
– Хочешь, дырку в брюхе проделаю, авось бегать легче станет!

– Боярин, глянь-ка!
– Каманил распрямился, протягивая командиру развязанный кошель Тилоса.
– Золото, однако. Чистое золото...

Боярин рассеянно глянул в его сторону.

– Хорошо, что золото, - одобрил он, засовывая кошель за пазуху.
– А вот откуда оно у колдуна-побродяги, мы еще выясним. Свяжи-ка и девку покрепче. Отмоем в бане - увидим, кто такая.

– Нельзя, хозяин, - буркнул Каманил, откидывая личину на темя.
– Храм велел всякого колдуна и ведьму немедля им сдавать, самим допросов не чинить. А как бы девка сама ведьмой не оказалась. Я против Храма не пойду, слишком много силы он забрал в последнее время. Каралет помер, теперь Семлемен главный, а он церемониться не станет...

– Семлемен...
– скривился боярин.
– Удавил бы этого попа собственноручно! Да только не дрожи коленками, вояка. Колдуна, ладно уж, сразу монахам сдадим, пусть жгут или там четвертуют. А девку себе заберем, она-то, наверное, не колдунья.

Меший отвернулся от Элизы и вскочил в седло.

– По коням!
– резко скомандовал он.
– Пленников через седла перекинуть, а с конями их поаккуратнее. Хорошие кони, и уж точно не колдовские. И уходим рысями, не приведи Пророк на дозор храмовников наскочим...

В течение часа Элиза болталась поперек конского крупа, в бессильной ярости кусая крепкий кляп и стараясь не слишком биться носом о жесткий лошадиный бок. Запомнить дорогу оказалось невозможно - отряд уходил диким лесом, петляя звериными тропами. Заломленные за спину руки немели, пальцы уже не чувствовались. Когда ее грубо сбросили на землю, голова закружилась так, что девушка с размаху упала на землю, сильно ударившись плечом о какое-то корыто.

Вокруг спрыгивали с коней копейщики и лучники, уже избавившиеся от личин. Крепкие угрюмые мужчины, чернобородые, с обрезанными под горшок волосами, они деловито расседлывали лошадей, не обращая никакого внимания на пленников. Боярин стоял неподалеку и тихо беседовал с изможденным монахом в серой рясе с желтой Колесованной Звездой на груди и на глубоко надвинутом клобуке. Монах по большей части молчал, лишь изредка кивая и хмыкая, его горящие фанатизмом глаза не отрывались от по-прежнему неподвижного Тилоса, бесформенной грудой валяющегося на земле. Наконец он поднял руку и медленно осенил пленников знаком Звезды.