Чтение онлайн

– Пошли, – потребовала я.

Он поднял палец, словно просил подождать. Сложила руки на груди и уставилась на него хмурым взглядом, желая подавиться. Но мои мечты не исполнились – Лебедь спокойно дожевал, запил чаем и схватил ватрушку с общего подноса.

– Очень вкусно, Клавдия Валентиновна. Можно я с собой возьму? – поинтересовался, раскланиваясь перед бабулей. Та вновь заохала, заахала и собрала ему с собой в пакет сразу несколько ватрушек, которые Лебедь проворно спрятал в рюкзак.

– Зачем они тебе с собой? – поинтересовалась шепотом, когда мы выходили из домика следом за родителями и близнецами.

– Я вечно голодный студент, – ответил он так же тихо. – Если не съем в лесу, будет мне ужин.

– Кошмар, – покачала головой осуждающе. – И это богатый Лебедев? Твои фанатки бы ужаснулись.

– Не рассказывай им, мой верный Утенок, – ответил и, вместо того чтобы забросить мне руку на плечи, достал камеру и начал ее настраивать. – Нам бы в лес на какую-нибудь поляну, где и фон осенний, и света много, – крикнул он собравшейся перед домиком толпе из моих родственников.

– О! Я знаю, куда идти! – подпрыгнул Славик, поднимая руку, как в школе.

– Я тоже знаю! – поддержал его и Стасик.

А затем затявкала Тася, но скорее уже на близнецов, призывая их к порядку. Девочки захихикали, мама опять отряхивала папино пальто от несуществующего сора, а тот отмахивался от нее. Я не представляла, как мы сделаем хоть один удачный кадр такой толпой.

Но Лебедь был настроен оптимистично и начал снимать сразу, как только мы вышли с участка. Он отбегал от нас вперед, поворачивался и начинал указывать: «Леся, держись в центре, парни, не деритесь, девочки, не позируйте, просто идите вперед, у нас не постановочные фото».

– А бегать можно? – поинтересовался Стасик.

– Бегать можно, но вокруг остальных и никому не мешать, – ответил Максим непривычно серьезно. – И не держите построение. Леся, иди посередине, но немного впереди, остальные в свободном порядке. Не замирайте, идите. Можете разговаривать, улыбаться. Но не камере.

Мы впятером с родителями, Олей и Лялей в итоге просто шли к поляне, про которую говорили братья. Мальчишки с Тасей носились вокруг нас. Максим также бегал по дорожке – то приближаясь, то удаляясь, а то и вообще забираясь в кусты с самоотверженным видом и снимая из зарослей.

– Хороший мальчик. Он мне сразу понравился, – заметила мама, как только нам разрешили разговаривать.

Тяжело вздохнула. Начинается…

– Мне тоже понравился, – кивнул отец. – А ему, кажется, наша Леся нравится.

– Мы дружим.

– Вот именно. Это мне он нравится, – возмутилась Оля.

– Не мешай сестре. Ты тоже себе потом хорошего парня найдешь, – заметила мама.

– А почему такие грустные?! – достиг нас крик Лебедя из-за кустов. – Улыбаемся. Но не машем, Оля!

– Друг или не друг, а парень хороший, – заключил отец. – Жаль, наш Утенок его в школе не встретила. Макс бы сразу этого Лисовского на место поставил.

При воспоминании о последнем у меня мурашки по спине пробежали, а перед глазами возник его пристальный взгляд, которым он сегодня провожал нас с Лебедем.

– Вот только давайте сейчас об этом уголовнике вспоминать не будем, – попросила мама, которая Кирилла ненавидела, наверное, даже больше меня. И не только как человека, но и как своего бывшего ученика.

– Я не понял! – снова заорал Максим, вылезая из своего укрытия. – Вы изображаете похоронную процессию? Ну-ка, парни, расшевелите сестер. Пусть тоже побегают немного, развеселяться.

Зря он это сказал. На нас тут же направились два молоденьких бычка с вполне определенной целью – повалить на землю. Громко взвизгнув, мы с Олей и Лялей разбежались в разные стороны под одобрительные щелчки камеры.

Съемка заняла немало времени. Лебедь гонял нас с поляны на поляну, заставлял и бегать, и прыгать, и смеяться. Его ставка на то, что в окружении семьи я буду комфортнее себя чувствовать перед камерой, сработала. Я знала, что объектив главным образом нацелен на меня, но, когда за мной стояли родители, сестры и братья, мне было спокойнее, я улыбалась, смеялась и даже пыталась вспоминать, чему нас вчера учили девушки на мастер-классе.

Максим в основном хвалил. Хотя вряд ли хорошо получались все кадры. А если и ругал, то делал это так небрежно, что было не столько обидно, сколько мотивирующе. И вскоре я начала замечать, что мое мнение о нем как о фотографе изменилось. Если месяц назад его камера, направленная на меня, трактовалась как злейший враг, то теперь казалась другом, как и ее владелец.

– Если пройти немного дальше, будет небольшой пруд. Там, может, еще утки плавают, – сказала мама, когда время нашей съемки перевалило за три часа и устали даже мальчишки.

– О нет, – обреченно прошептала.

И действительно:

– Утки? – вынырнул из-за камеры единственный неуставший человек.

– Они уже улетели! – крикнула я, но безуспешно.

– А если нет? Давай сходим!

– Не-ет, – заныли братья в один голос, и с ними были солидарны все Романовы. Одна только Тася пока изображала героя, виляя хвостиком и выказывая готовность бежать за утками сию же минуту.

– Я уста-ал! – простонал Стасик.

– Мама, когда мы домой пойдем? – вторил ему привалившийся к материнскому боку Славик.

– Эй, парни, вы что, не хотите посмотреть на уток? – постарался воодушевить их Максим.

– Нет. Мы на одну каждый день смотрим, – ответил Славик, указав на возмущенную меня пальцем, за что тут же получил от мамы подзатыльник.

– И правда, уже поздно, Максим. Надо возвращаться, – вмешался и папа. – Если мы еще и шашлыки хотим пожарить, и яблоки собрать...

При упоминании еды у всех энтузиазма, которого и так особо не было, идти на пруд резко поубавилось. Даже Лебедь, кажется, засомневался в своей затее, но быстро взял себя в руки.

– Ну ладно. Мы с Лесей одни сходим.

– Но я тоже устала.

– И Тасю с собой возьмем, – добавил он, наблюдая за тем, как та скачет у него в ногах, и полностью игнорируя меня.

– Отлично, – хлопнул в ладоши папа. – Семья, возвращаемся!

Мальчишки оживились, как и замерзшие Оля с Лялей. Славик и Стасик вновь вырвались вперед, а за ними потянулись и остальные, оставляя меня на растерзание ветрам и белокрылому маньяку, который воодушевленно закинул руку мне на плечи.