Чтение онлайн

– Как это? – не поняла.

– Когда ты меня толкнула, я чуть не выронил камеру, принялся ее ловить и, видимо, случайно нажал на кнопку и сфотографировал тебя. Я потом снимок на карте памяти нашел. Ну и… заинтересовался.

Он пристально смотрел на меня, а я, не преставая улыбаться, отвечала ему тем же.

– Да кто же он такой? – с недоумением поинтересовался Лебедь. – Не могу даже представить, что он должен был сделать, чтобы ты так радовалась чужому сломанному носу.

Ничуть не устыдилась. Может, Максим прав, и я действительно кровожадна, но история о том, как судьба покарала моего обидчика руками моего же друга невероятно приободрила и даже рассмешила. Она доказала, что есть справедливость в этом мире.

– Что, Утенок? Вы все-таки раньше встречались?

– Нет, – закатила глаза, поворачиваясь в сторону дороги и проверяя, не появился ли вдали наш автобус. – Кирилл – мой главный школьный мучитель.

Максим на некоторое время замолчал, видимо, чувствуя, что мне снова стало не по себе от его вопроса и своего ответа, а затем признался:

– Не понял. Как это?

Набрала в легкие побольше воздуха, решаясь рассказать Лебедю о причине своих комплексов, с которыми он собрался бороться. И снова повернулась к нему лицом.

– Ты как-то раз предположил, что я не люблю свое утиное прозвище из-за того, что в детстве меня дразнили сестры, – напомнила, а Максим удивленно поднял брови, явно не ожидая услышать об этом. – Ну так меня дразнили не Оля с Лялей, а вся школа… да и весь детский сад.

Максим нахмурился.

– Травили? – неуверенно предположил он.

С трудом, уже не весело, а серьезно, кивнула.

– В детстве я была страшненькой, нелюдимой, глупой… Меня никто не брал в игры, постоянно смеялись, делали разные подставы… Вообще прозвище «Утенок» дал мне папа, и в нем действительно нет ничего плохого, дома меня так продолжают называть время от времени до сих пор… Вот от папы в первый раз, видимо, Кирилл, с которым мы ходили в одну группу, и услышал эту кличку. Он был популярным мальчиком, все за ним повторяли. Он мучил меня, все остальные тоже мучили, он называл меня Гадким Утенком и крякал вслед, остальные тоже называли и крякали… А потом мы перешли в школу и оказались в одном классе. Он не перестал быть популярным засранцем, а я посмешищем, – кратко закончила и отвела от Максима взгляд, не представляя, как он отреагирует.

Все мои предположения о его реакции были неприятны. Начнет жалеть – расстроюсь, посмеется – снова возведу в ранг врага, скажет, что все это ерунда, – не пойму и обижусь.

На мою спину легла рука. Видимо, решил утешить.

– Знаешь, что, Утенок, – начал он важно, а я вся сжалась, готовясь сдерживать слезы обиды и разочарования. – В этой ситуации был прав только я.

Растерялась и резко к нему повернулась.

– Что? Вы оба были не правы. Только один я самый здравомыслящий.

Ну, естественно, Лебедь решил похвалить себя. Как я сразу не догадалась?

– А ты тут причем?

– Ну как это. Ты не права, потому что поверила и терпела какого-то мудака, – ударил себя по губам, будто сказал непозволительное слово, а затем отнял ладонь и беззвучно проговорил: «Про-сти». Я осуждающе покачала головой. – Ну а почему он не прав, даже пояснять не буду. Получается, что прав только я… и моя почившая камера. Жаль, конечно, старушку, но теперь я хоть знаю, что она пала в бою за справедливость, и мне легче смириться с ее потерей.

– Да как ты умудряешься везде себя приплетать? – поразилась.

– О! Смотри наш автобус!

Обратила внимание на дорогу, но ничего не заметила и растерянно повернулась обратно к нему.

– Где?

Вновь оказалась застигнутой врасплох Лебедем, притаившимся до поры до времени в засаде, и поцелованной.

Мне очень понравился Максим. В смысле, он мне и раньше нравился, но после совместного воскресенья стал нравиться еще больше. Он был совершенно не похож на меня: ничего не боялся, ни из-за чего не комплексовал, жил в свое удовольствие, ни о чем не переживал и в то же время по-взрослому рассуждал о карьере и дальнейшей жизни. Мне невероятно импонировал его рассказ о самоопределении, когда он и своего хобби не предал, и к семье задом не повернулся, и определился с доходной, но любимой профессией. Мне нравилось в нем то, что он не «загоняется» по поводу мелких житейских неурядиц и смотрит на вещи в целом: ну да, поссорился с отцом, ну да, уже четыре года не разговариваем, но это же не делает нас врагами – он помогает мне строить карьеру, я не предаю его интересов. Максим не обращал внимания на пустяки, не концентрировался на своих промахах или ошибках, превращал их в шутки или вообще игнорировал, в то время как я зацикливалась на каждой оплошности. Мне хотелось быть такой же, как он: проще, увереннее в себе, смелее, счастливее.

Мне понравилось даже то, как он отреагировал на мою краткую историю о школьной травле – сделал вид, будто поведали ему о чем-то обыденном. И хоть я заметила, что рассказ ему не понравился, но он не принялся меня ни жалеть, ни утешать, ни смешить. Он отвлек от грустных воспоминаний.

А еще мне очень понравилось целоваться. И пусть раньше у меня подобного опыта не было и сравнивать было не с чем, но я испытывала такие чувства, от которых кружилась голова, хотелось все время смеяться, и казалось, что ближе человека, чем тот, что напротив, не существует.

Словом, день в обществе Лебедя выдался действительно ярким, как и было завещано конкурсом. Я много смеялась, открывала свои тайны, со мной делились мелкими секретиками, и оба мы были счастливы и опьянены. Не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Хотелось, чтобы он длился, длился и длился. Мы гуляли до самой полуночи и расстались, только когда мама позвонила в десятый раз и наорала, а потом трубку взял папа. И то перед входной дверью еще долго прощались.

Ночью мне снова не спалось, но на этот раз не из-за волнений и страхов, а потому что я вспоминала каждый радостный момент этого дня и прятала улыбку под одеялом.

Несмотря на бессонницу, утром я встала даже раньше обычного, чтобы попробовать накрутить такие же кудри, какие вчера для меня соорудила Арина. Пересмотрела несколько роликов на YouTube, позаимствовала у Оли утюжок и принялась крутить. Рисковать с маминой плойкой не решилась, боясь превратиться из утенка в барашка. В итоге оказалось, что правильно сделала, потому что руки у меня, как я уже давно знала, росли не как у Арины, из плеч, а оттуда же, откуда у обычных людей ноги, да и Олин утюжок не был дорогущим жителем чемодана по имени Лилу. Локоны не удались. Однако объем я себе соорудить смогла и даже без всякого начеса. Конечно, существовал риск, что все мои часовые старания распрямятся, стоит выйти из дома, но я решила верить в лучшее и немного сбрызнула свою новую прическу лаком для волос. Использовала даже тушь и помаду – правда, гигиеническую, но с красноватым оттенком. Тщательно оделась и побежала вниз на встречу к Лебедю.

Впервые так спешила и, похоже, вышла раньше, потому что Максима на крыльце не оказалось. Это было странно, и прежние страхи тут же вернулись. А вдруг я ему разонравилась? А вдруг все это было шуткой?

Старалась себя останавливать, успокаивать, но прежнее недоверие к людям вмиг вернулось и не давало покоя. Для верности прождала его десять минут. Думала о том, чтобы позвонить, но так и не решилась. Расстроенная и мучимая нехорошими предчувствиями и догадками, поплелась к автобусной остановке в одиночку.

– Уте-е-енок! – Я никогда так не радовалась своему прозвищу.

Обернулась, а он, размахивая рюкзаком, сбегал с крыльца. Добежал до меня, запыхавшийся и весь растрепанный.

– Я проспал, – повинился, закидывая рюкзак на плечо. – Почему ты меня не дождалась.

– Я… ждала, – ответила растерянно. – Десять минут.

– А позвонить? – поинтересовался, застегивая куртку, но ответа не дождался, чмокнул в губы и тут же привычно эмоционально затарахтел: – Я всю ночь фотографии обрабатывал. Получилось невероятно круто. С трудом удержался, чтобы не выложить к себе на страничку. Теперь еще неделю ждать придется. А как выбрать одну, чтобы сделать заглавной, не представляю. Ты что стоишь? Идем, опаздываем уже.