Чтение онлайн

– Утенок? Все нормально? – услышала где-то позади обеспокоенный голос Максима, но не отреагировала, начиная быстрее переставлять ноги и желая поскорее убраться из этой темной камеры пыток. – Олеся? Леся, стой. Куда ты?

Он попытался схватить меня за руку, чтобы остановить, но я увернулась и толкнула тяжелую дверь, выбираясь, наконец, из комнаты. В коридоре в глаза ударил яркий свет из окон, а в уши – звуки академии: топот студентов, их разговоры, смех.

– Олеся, посмотри на меня, – попросил Максим, и я повернулась к нему, но не увидела лица из-за застилавших глаза слез. – Ты чего? – Кажется, он испугался.

Я не хотела реветь, да и не поняла, когда именно покатилась первая слеза – надеюсь, после того как мы распрощались с Даном. От собственной слабости стало еще более стыдно, и я бросилась бежать по коридору.

– Леся, стой! Олеся!

Максим последовал за мной. Я чувствовала, как он дышит мне в затылок и пытается поймать за плечо. Превосходство в беге было явно не на моей стороне – он и сильнее, и ноги у него длиннее, и видит он перед собой намного больше, чем зареванная я. Он бы быстро догнал меня, но я успела заскочить в женский туалет и захлопнуть дверь перед его носом.

Зашла в одну из кабинок и позорно разревелась навзрыд. От души. Со всхлипываниями, завываниями. Задыхаясь от рыданий, размазывая слезы по лицу и забыв про косметику. Казалось, что меня застала расплата за последние недели, наполненные счастьем, и весь мир рухнул.

Я доверилась улыбке незнакомого человека, поверила людям, полюбила окружающий мир, перестала оглядываться и искать подвох в чужих действиях. И как итог рассказала слишком много. То, что хотела похоронить навсегда в прошлом. Забыть. Вычеркнуть из своей жизни.

Что будет после того, как это видео опубликуют? Я буду уже не участницей конкурса красоты с забавной кличкой, а слабой девочкой для битья, которая была жертвой издевательств долгие годы, которая сама не верит в себя, которая ревет в туалете академии чуть ли не у всех на виду.

От мысли, что кто-то может меня услышать, притихла и прислушалась: нет ли еще кого в туалете. Было тихо, и я снова жалобно простонала, закрывая лицо ладонями.

Дверь туалета открылась, заставив меня притихнуть и зажать рот, чтобы случайно снова не всхлипнуть.

– Олеся, выходи! – потребовала Кристина, стукнув по двери кабинки рядом с моей. Я вздрогнула и отшатнулась от двери, к которой все это время прислонялась. И как раз вовремя, потому что следующий удар Назаровой пришелся по ней. – Выходи! И объясняй, в чем дело. Ты в курсе, что Лебедев перед дверью перепуганный топчется? Что у вас случилось? Поругались?

Я поспешно вытерла глаза тыльной стороной ладони и посмотрела на черные разводы на коже. Сумки рядом не было, как и платка, а туалетной бумагой оттереть тушь и подводку не получилось.

– Леся, мне долго ждать? – снова рявкнула Кристина нетерпеливо. – Пара, между прочим, уже началась. Мне надо на лекцию, а я вместо этого должна выслушивать истерику Лебедева по телефону и мирить вас?

– Мы не ссорились, – ответила. Голос получился сиплым, с надрывом и шлейфом слез. Еще и неуместно шмыгнула в конце фразы.

– Ты правда ревешь? – удивилась Кристина, растеряв свой первоначальный боевой настрой. – Я думала, Максим преувеличивает… Что у вас случилось?

– Ничего, – жалобно простонала, и по щеке снова покатилась слеза.

– Выходи. Я не могу так разговаривать.

Снова принялась остервенело тереть щеки и руки туалетной бумагой. Кристина выждала пару секунд, а затем опять ударила по двери кабинки.

– Ты уснула?

Пришлось выходить, потому что Назарова – это не Лебедь, ее терпение лучше не испытывать, можно и получить.

– Кошмар, – протянула она, увидев меня с размазанным макияжем.

Виновато глянула на нее и прошла к раковине. В зеркале отразился не просто кошмар, а настоящая ведьма. Попытками стереть последствия истерики я сделала только хуже и стала похожа на клоуна из ужастика с потекшим гримом. Прическа также растрепалась, а на белом топе появилось несколько грязных капель.

Открыла воду и принялась умываться. Кристина подошла и, глядя на меня насторожено, протянула влажные салфетки.

– У тебя же сегодня запись ролика? – спросила она, видимо, догадавшись по топу, остаткам прически и макияжу, откуда я выбежала.

Шмыгнула, кивнула, избегая ее взгляда даже в зеркале, и как можно ниже склонилась над раковиной.

– И что? Что такого ужасного случилось, что ты разревелась?.. Максим что-то натворил, да?

– Нет. Он здесь ни при чем, – приглушенно ответила.

– А что тогда?

Я снова промолчала, чем тут же вызвала недовольство у Кристины.

– Леся, если ты сейчас говорить не начнешь, я разозлюсь, – предупредила она.

– Я опозорилась, – ответила все так же невнятно, что сама еле различила свои слова, и посмотрела на Кристину в зеркало. Она как раз стояла за мной и морщилась, пытаясь разобрать сказанное сквозь шум льющейся воды.

– Как именно? – уточнила она.

– Рассказала то, чего не следовало.

Кристина продолжила морщиться.

– Не понимаю, что ты лопочешь, – раздраженно фыркнула она в итоге и развернулась к выходу. Я думала, что окончательно разозлила ее и она решила уйти, но Назарова вместо этого толкнула входную дверь и выглянула в коридор. – Заходи, тут никого кроме нас нет. И расскажи нормально, что произошло.

В туалет нерешительно зашел Максим с моей сумкой с тетрадями и пакетом с одеждой. Выглядел он непривычно молчаливо, серьезно и напуганно, словно я не разревелась перед ним, а прыгнула под машину как минимум.

Виновато посмотрела на него и снова принялась стирать с лица косметику.

– Что у вас случилось? – нетерпеливо снова спросила Кристина.

– Дан твой – урод, – зло заявил Максим, подходя ко мне и пытаясь заглянуть в лицо. – Ты как?

– Нормально, – так же опасаясь на него смотреть, как и на Кристину, ответила я. – Прости.

– Да вы объясните нормально, что случилось? Что Дан натворил? Опять вопросы про первые поцелуи задавал?

– Если бы… – проворчал Максим. – К этому мы как раз были готовы.