Чтение онлайн

В этот раз Мэддисон очнулся первым. Он обречённо приготовился к яркому свету, озонированному воздуху и анальной экзекуции, но оказалось, что они по-прежнему в "накопителе". Рядом без сознания лежал Кузьма. Тётка исчезла.

Однако она тут же напомнила о себе. Истошный крик разорвал тишину за тонкой металлической стенкой. Тётка вопила тем самым страшным криком, которым орут убиваемые люди, не собирающиеся больше беречь голос для дальнейшей жизни.

От чужой громкой боли очнулся Кузьма. Он заозирался по сторонам, но не обнаружив непосредственной угрозы, попытался вскочить. Подлая потолочная высота в метр сорок не дала Кузьме встретить опасность гордой прямой стойкой, унизительно согнув в подчинённую позу. От этого боеготовность хабаровского пацана перегорела. Беспонтово помыкавшись, он мрачно сел и отодвинулся в дальний угол придумывать другую тактику.

– Так по одному и порежут, суки, - проворчал он через некоторое время.

– Да не режут её. Просто анальный зонд вставляют, - осведомлённо возразил Мэддисон.

– Чего она орёт тогда?

– В первый раз всегда страшно, - обозначил Илья вечную сексуальную истину.

По напряжённой сосредоточенности сокамерника, было ясно, что он не до конца поверил объяснению. Как нерефлексичная личность, Кузьма не любил загадок от внешней жизни и противостоял им только двумя способами - боксёрским кмс и воровской эрудицией. Но теперешняя ситуация делала его совсем безоружным перед надвигающимся .i.-пойми-чем, и он изо всех сил старался оставаться начеку.

Медленно текли минуты. Крик всё не прекращался, и от беспомощности Кузьму ожидаемо бомбануло - он схватил бутылку шампанского за горлышко и разбил о металл стены. В руках у него осталась "розочка", которой, судя по всему, он решил усилить свои оборонительные способности. Боясь навлечь на себя эту безвыходную агрессию, Илья закрыл глаза и сделал вид, что дремлет, поэтому следующее помрачение настигло его незаметно.

*

Мэддисон осознал смену обстановки по сильному запаху озона. Он вдруг понял, что присутствует не в той же позе, в которой находился мгновение назад. Вместо жёстких поверхностей "накопителя" тактильно обнаружилось мягкое полулежачее кресло. Илья дернулся, попытавшись перевернуться на бок, но руки и ноги оказались прочно зафиксированы. Тогда Мэддисон открыл глаза.

Прямо перед его лицом застыла угольно-чёрная трубка излучателя. Мерцание синих огоньков и слабая вибрация говорили о том, что аппарат работает на полную мощность. Это обстоятельство одновременно напугало и обнадёжило Илью. Массовая культура давно достигла консенсуса в том, что, если тебя облучают против воли, это не есть к добру. Но с другой стороны - на горизонте не маячило никакого анального зонда! Как ни крути, но подобный расклад вселял в Мэддисона куда больше сиюминутного оптимизма, чем могло показаться на первый взгляд - любой гетеросексуальный землянин предпочёл бы находиться к цилиндрическому чёрному излучателю головой, а не задом.

Несмотря на зловещие вибрации и бездушные синие огоньки, никаких телесных трансформаций от излучения Илья не заощущал, и через пять минут ему стало скучно. Он внимательно изучил прибор, а заодно огляделся по помещению в целом. В том, что он по-прежнему присутствует в каком-то явно пришельческом месте сомнений, увы, не возникало. Вокруг царила ослепительная чистота и медицинская стерильность. В немалой степени этому способствовали светло-серые металлические стены, плавно переходящие в пол и потолок, а также вездесущий запах озона.

Само помещение представляло из себя небольшой прямоугольный отсек нормальной, человекоприемлемой высоты. У длинных противоположных стен через равные промежутки были установлены кресла с излучателями, абсолютно идентичные тому, в котором пребывал сейчас он. Всего их было по пять с каждой стороны, и все они были пусты.

Мэддисон ещё раз с опасливой обозлённостью глянул на излучатель и вдруг понял для чего он. Это не было смутным угадывающим предположением, когда фантазия превращает необъяснимое в желательную либо кошмарную, но примерно-понятную вещь. Нет, это было твёрдым функциональным знанием пользователя, которое имеется у каждого современного человека в отношении тостера, холодильника, плоскогубцев и прочей пассивной техники. И если секунду назад в голову Ильи целился зловещий излучатель пагубных враждебных волн, то сейчас он вдруг узнал перед собой стандартный нейрокорректор, имплантирующий в его мозг необходимую информацию. В том числе и знание о нейрокорректорах.

Тот факт, что в данный момент его не облучают, не превращают в мутанта, не ставят над ним опытов, а всего лишь ускоренно обучают с помощью нейронной импликации, сразу успокоил Мэддисона. Он перестал ворочаться, расслабленно откинулся на кресло и прислушался к себе.

Как ни странно, но в черепной коробке не ощущалось никакого бурления, а даже наоборот присутствовало чувство необычайной ясности сознания, которое часто бывает у молодых мужчин наутро после долгого здорового сна в воскресный выходной, если до этого не пил в субботу. Новые знания об окружающем не возникали в этой лёгкой голове какими-то дискретными кусками или оформленными параграфами. И никак не меняли мироощущения Ильи, превращая, например, в бывалого первопроходца. Скорее это было похоже на процесс напыления. На сложившуюся личность Ильи Мэддисона, со всеми её проблемами, желаниями, комплексами и пробелами в образовании как будто бы наносили тонкую плёнку осведомлённости и знакомости с окружающим миром.

Подобный эффект известен каждому, кто приезжал и надолго останавливался в незнакомых местах. В какой-то момент окружающее чужое пространство превращается для такого человека в освоенную среду. Незнакомая улица превращается в просто улицу. Чужой подъезд превращается в просто подъезд, а специфический квартирный запах просто... исчезает. Но стоит теперь уехать из этой освоенной среды на пару месяцев в другой город или страну, а потом вернуться назад, и это чувство своего и родного исчезнет. В глазах вернувшегося улица опять становится немного незнакомой, подъезд делается неуютным, а, открыв входную дверь, он вдруг ощущает специфический запах собственной квартиры, которым она пахла всегда, но который в какой-то момент хозяин просто перестал замечать.

Вот именно это чувство освоенности окружающего вместе с по-настоящему новым знанием напылялось сейчас нейрокорректором на мозги Мэддисона. Благодаря чему, в данный момент он осознавал себя не на КОСМИЧЕСКОМ КОРАБЛЕ ПРИШЕЛЬЦЕВ!!!, а всего лишь на транзитной лунной станции. Ещё он знал, что за переборкой отсека находится длинный коридор, опоясывающий станцию по кругу. Чтобы попасть на корабль нужно подняться на три уровня вверх в ангар. А для того, чтобы освободить руки и ноги, достаточно...

Повинуясь мысленной команде, щёлкнули затворы, и Мэддисон стал свободен. Тем не менее Илья не поторопился вставать. Вызванный следующей мысленной командой голографический интерфейс нейрокорректора показал, что до окончания базового вводного курса осталось всего восемь минут. Помимо него прямо сейчас будет доступно ещё два десятка получасовых курсов по разным аспектам инопланетной актуальности: "Политика", "Социум", "Биота", "Метаморфозы", "Земля", а также десяток узкоспециальных наук с непостижимыми названиями, даже приблизительное содержание которых станет понятно после употребления базовых курсов "Физика" и "Вычисления".

Мэддисон как раз раздумывал над тем, гуманитарный или технический уклон придать своему стремительному образованию, когда соседнее кресло резко провалилось в пол, а затем вынырнуло назад, удерживая на себе Кузьму. Тут же из высокой спинки выдвинулась трубка нейрокорректора и приступила к работе.

Кузьма проснулся. Он сразу задёргался, пытаясь исключить себя из-под действия инопланетного прибора и общей несвободы. Сдавленно кряхтя от предпринимаемого яростного напряжения, он выдыхал лёгочный воздух сипящими порциями и густо краснел лицом. Мэддисон живо вспомнил шварцнеггеровскую версию "Вспомнить всё", где могучий австриец боролся с примерно похожим креслом, чтобы не получать знания о собственной прошлой жизни, а затем ещё более напряжённо боролся с враждебной марсианской атмосферой. В отличие от Мэддисона, израсходовав первоначальный импульс к выживанию, Кузьма не сдался и не стал оглядываться по сторонам, а лишь на пару секунд обмяк, закрыл глаза, а затем рванулся вновь из крепких пут облучательно-обучающего аппарата. Его лицо стало ещё краснее, резко обозначились шейные вены. Вместо сипения изо рта теперь доносилось вечное мужское "ы-ы-ы-ы", приносящее в жертву победе последние затаённые силы организма, да и жизнь вообще.