Чтение онлайн

Приведенный лозунг–приказ мог быть использован только в полностью организованном по–батальонно, по–ротно, по–взводно войске, но до этого было еще далеко. Войска не было, была тайная организация, которая «изучала труды». Поэтому, в ней возникали разные мнения по одному и тому же вопросу, шли споры, то есть, по–современному был сплошной базар, как у нас сегодня в «стане демократов». Это надо было кончать. Что могло всех объединить кроме единого бога, к которому привыкать было несколько непривычно? Житейски простые истины, что же еще? Никто ведь не будет спорить, что надо любить родителей и желательно «не желать» жены соседа. Я хочу специально подчеркнуть, что в это время, как и в нынешнее, как раз все и желали, и жену соседа, и его вола, и осла. Потому что это были очень естественные желания, и не считалось большой доблестью их скрывать. Поэтому пресечь в других душах, но не в своей собственной, эти поползновения каждый считал хорошим делом. Это была хорошая основа для привлечения в свои кружки «народных масс». Ведь и христианство с мусульманством завоевало мир на этой галиматье. То есть, Моисей знал, что делал, когда соблазнял своих евреев этой несбыточной мечтой «Первозакония».

Толково использованные участившиеся извержения Везувия или любого эфиопского или йеменского вулкана, их там несчетно, для создания единого бога, всем понятные правила социального общежития в условиях назревания его необходимости, как мне кажется, упали на благодатную почву, и новая вера относительно быстро получила признание. Но, в условиях матриархата, который все никак не укладывается в голове ученых на такой поздней «стадии», новой религии не было места. Власть женщин была крепка и непреклонна совершенно так же, как власть вымышленных фараонов в Древнем Египте, откуда, дескать, и «повел свой народ» Моисей. Я даже думаю, что Моисей рассказал своей бывшей спасительнице–фараонше о единобожии и его преимуществах. И был понят. Поэтому–то, его так часто и приглашали в фараонский дворец, посоветоваться, а иногда и с просьбой помочь «египтянам» с помощью своего нового бога. Но у Моисея были свои взгляды на перспективу. Он не для того придумал нового главного бога мужского пола всесильным, чтобы он служил укреплению матриархата. И покойный Фрейд, прекрасно понимая Моисея, все равно никак «не находил места богиням–матерям» в своей «реконструкции сотворения мира». (Подробно в книге).

У Моисея были далеко идущие планы, как потом у Македонского, Наполеона, Ленина и Гитлера. Вы видите, что я не упоминаю пока торговое племя, а рассуждаю чисто отвлеченно. В отличие от упомянутых прожектеров, его планы полностью сейчас осуществились. Он решил отобрать власть у женщин и создать патриархат, который расцвел у нас всеми цветами радуги. Ни в какой поход он израильтян не водил, разумеется. В поход пошли его соратники среди торгового племени евреев, продиравшегося как расческа в волосах через народы. Это была сплоченная армия, безо всяких детей и стад овец, только со скрижалями. Ставка делалась на мужчин–агитаторов, и агитации подвергались только одни мужчины. Его приверженцы еще не дифференцировались на собственно паству, и собственно агитаторов, поэтому придавали слишком большое значение тем самым шести нравственным пунктам. Эти пункты годились для паствы, которую объединяли в вере в нового бога. Как сказал бы Фрейд, они идентифицировались между собой в общей любви к новому богу. Если бы Моисей просто хотел создать новую религию, то ее создание на этом бы этапе и закончилось. Новая религия начала бы набирать обороты при матриархате и служить ему. Но ведь Моисеем новая религия и задумывалась для того, чтобы отобрать у женщин их главенствующую роль. Поэтому Моисею нужны были люди, совершенно доверенные, совершенно преданные, но не лично ему, а его главной идее: загнать женщин на «подобающее им место», отобрать у них «исторически сложившееся» их первенство во всем. Поэтому ему нужны были мужчины, которым он бы мог полностью раскрыться в своих «задумках» и получить их неограниченную клятвенную поддержку. Шаг в сторону от исчерпывающе определенной свыше задачи был равен измене общему делу с соответствующим наказанием изменнику. Это были раби – учителя.

В процессе агитации на основе «моральной» части заповедей произошла дифференциация первичных приверженцев, отбор наиболее преданных конечной идее, готовых идти до конца, не только не отступать ни на сантим в сторону, но готовых убить любого своего товарища за такое отступление. Для них Моисей и заменил «редакцию боговых скрижалей», создав «Второзаконие». Все моральные заповеди для них были отброшены в сторону как абсолютно ненужные. Повторю вновь Фрэзера: «Моральные нормы у них совершенно отсутствуют. Все без исключения заповеди относятся всецело к вопросам ритуала. Все они имеют строго религиозный характер, определяя самым скрупулезным образом мелочные подробности отношений человека к богу. Об отношении человека к человеку не говорится ни слова. Бог выступает в этих заповедях перед людьми, как феодал перед своими вассалами. Он требует от них строгого исполнения всех повинностей, а их внутренние взаимоотношения, поскольку они не касаются этих феодальных обязанностей, его нисколько не интересуют».

Затем эти новые «безнравственные» заповеди и тихой сапой, и громовой агитацией стали внедрять в сознание всего торгового племени, и оно даже не сообразило вначале, что к чему.

Вспомните Ленина – «практика революционных дел», стоящего точно перед такой же задачей, как и Моисей. Ему надо было заменить капитализм коммунизмом, точно так же как Моисей менял матриархат на патриархат. И много было морали в действиях Ленина? Все его действия были аморальны. До революции большевики занимались обыкновенным грабежом, притом преступными сообществами. На эти деньги Ленин жил в самой дорогой и благоустроенной Швейцарии и выпускал свою «Искру», из которой впоследствии разгорелось такое «пламя», что Апокалипсис показался безобидной Сказкой о Сером Волке и Красной Шапочке. Ленин как Иуда предал своих братьев социал–демократов, левых эсэров, меньшевиков, Сталин, как продолжатель дела, аналогичный Иисусу Навину, — троцкистов, бухаринцев и так далее. Ленин предал свою собственную страну в Первой мировой войне и на деньги немцев – врагов своей страны, совершил революцию. Ленин призвал свою армию «воткнуть в землю штыки» в то самое время, когда дела на фронтах России начали поправляться, и победа в столь мучительной войне могла достаться ей. Брест–Литовский мир – это ничем не вызванный извне позор России. На волне этого позора он укрепил свою личную власть, именуемую без всякого на то основания советской. Ибо, пообещав «фабрики – рабочим, землю – крестьянам» тут же отобрал их в свое личное и безраздельное пользование, передав их позднее своей номенклатуре. Ленин, провозгласив равенство всех, сразу же стал «доставать гвозди» своим «ходокам» — любимчикам, остальных, неходоков, оставил «без гвоздей». Вместе с Дзержинским стал «ковать» себе смену из беспризорников, ибо из них потом и было организовано почти все ЧеКа. Руками безродных, склонных к правонарушениям мальцов, было легче организовать террор. Руками мальцов и «бедняков», которые сегодня живут на свалках, питаясь как птички небесные, кто что выбросит.

Но Моисей был умнее всех как предшествующих, так и позднейших создателей империй и «менятелей» идеологии, упомянутых выше, хотя и жил намного раньше многих из них. Дело в том, что Моисей сразу и навсегда создал элиту мира на национальном принципе, а не на политическом, как все остальные. В политике всегда возникают шатания, в нации – никогда. Нация тоже меняется, но вся сразу, оптом. Медленно или быстро – это другое дело, и это изменение к внутренним шатаниям не относится. Монолитность политики же разрушают именно внутренние шатания, почти каждый хочет быть умнее, чем это есть в действительности. Поэтому в целом политика – всегда проститутка, а нация в целом проституткой не может быть в принципе, иначе она просто перестанет быть нацией.

Христос – первый политик. Он хотел создать элиту многонациональную в форме богослужителей, и пошел по тому же моисееву пути с Первозаконием в руках, чтобы привлечь несбыточной надеждой себе единомышленников. Многонациональная элита тем хороша, что она много быстрее возникает, и много больший выбор из всех народов. Но у него не было за душой действительного Второзакония, свободного от нравственных догм, совершенно бесполезных на Земле. Поэтому иудаизм и поныне един, хотя евреи и пытаются нарочито нам показать, что он весь состоит из сект. А христианство сперва развалилось на несторианство и ислам, а потом на сотни сект и секточек каждое. Я даже думаю, что он и евреев хотел переманить в свою веру, почему они его и невзлюбили. Но когда он отстал от них со своей идеей и дал им развиваться дальше по закону Моисея, у них вся ненависть прошла, и они его просто начали считать очередным малохольным политиком, в общем, забыли, что он был когда–то на земле. Полнейшее равнодушие.

Сегодня все, кто хоть сколько–нибудь соображает, и все, кто не стесняется говорить правду, хотя бы самому себе, знают, что элита мира – евреи, и именно они сегодня правят миром. Но изменить что–либо уже нельзя, да и несправедливо будет. Нация эта слишком умна, слишком трудолюбива, но только без отбойного молотка в руках, слишком целеустремленна, и слишком рассеяна в мире. Именно поэтому я и призывал россиян в своей книге не бороться с евреями, это бесполезно абсолютно, и страшно накладно для самих же нас, а принять их иудаизм каждому на вооружение, и в первую очередь их Второзаконие, свободное от моральных идиотских догм. Вместо них есть, слава Богу, закон и суд.

И еще, чисто практическое разъяснение. Считается среди неиудеев, что иудаизм могут исповедовать только евреи. Это не так. Иначе торговое племя давно вымерло бы. Генетика равно действует среди всего живого. Для того чтобы быть абсолютно равноправным иудеем, надо полюбить бога Яхве, неукоснительно выполнять предписания Торы и, в первую очередь, истинное Второзаконие. Больше ничего не надо, абсолютно ничего. Ни цвет волос, ни ширина основания русского носа, ни разрез глаз, ни цвет кожи, ничто не может стать препятствием к этому. Недаром почти всех иудеев–эфиопов Израиль вывез к себе на «родину», хотя это и не действительная их родина.

Соревнование с Носовским и Фоменко

Вы уже видели, что «происхождение» «индоевропейской семьи языков» ничем иным кроме торговли объяснить нельзя. Ранее я писал также о том, что «завоевания» народов в таком количестве разным там древним «героям» — тоже не под силу, попросту – это собачья чушь. Но Носовскому с Фоменко очень хочется, чтобы русские завоевали весь мир. И если это уже даже не предвидится в будущем из сегодняшних реалий, то хоть в относительной древности обозначить сие грозное событие. Я об этом достаточно написал в своей книге, и повторяться не собирался. Если бы не куча примеров из «индоевропейского языкознания», которые они привели. Эта моя статья тоже ведь из языкознания, только по торговой части, и я не мог не воспользоваться этой кучей примеров, подобранных с большой тщательностью, по алфавиту. Сперва я хотел не все их данные приводить, а только выбрать те, которые ближе к торговле, но потом подумал, что меня могут обвинить «в выдергивании». Так что привожу полностью приложение 7 к II тому книги «Библейская Русь». Называется это приложение «Следы Великой = «Монгольской» империи в западноевропейских языках». Оставлю за собой право кое–где вмешиваться в длинную цитату. Итак.

«Было бы чрезвычайно интересно заново проанализировать хорошо известные связи между языками индоевропейской группы с точки зрения гипотезы о том, что в далеком прошлом, т. е. в ХIV–ХVI вв., все они подверглись СИЛЬНОМУ ВЛИЯНИЮ со стороны славянского языка (или языков). Такое влияние было неизбежным следствием Великого = «монгольского» завоевания и возникновения огромной Империи. На местные языки наложились русский (славянский) и тюркский языки ордынско–атаманских завоевателей; эти языки долгое время употреблялись на всей территории Великой = «монгольской» империи. Чтобы пояснить мысль, мы приведем здесь ЛИШЬ ОТДЕЛЬНЫЕ ПРИМЕРЫ, ярко показывающие, какой огромный пласт материала нуждается в новом осмыслении. Безусловно, после раскола Великой = «монгольской» империи европейские языки взаимодействовали друг с другом несколько сот лет уже как более самостоятельные, и слова могли перетекать из языка в язык в разных направлениях. Из одного лишь факта похожести слов в разных языках нельзя сразу делать вывод о направлении заимствования. Однако прежние лингвистические исследования такого рода неизбежно опирались на скалигеровскую хронологию. Поэтому было бы интересно заново пересмотреть (с новой точки зрения) прежние теории о направлении заимствования» (выделение прописными буквами – авторов).