Чтение онлайн

Став фактическим царем «второстепенных народов», Иисус становился как бы царем и «торгового племени». Ему бы может быть и простили это евреи, если бы Иисус не задирал шибко нос перед ними самими. Но он нос свой как раз задирал, притом совершенно недопустимо, и совершенно высоко. Вот его и распяли.

Внутренне конфликтное «Первозаконие» не могло не вызвать конфликта при его применении. Но не надо думать, что на этом все закончилось. Иисус был богат и знатен, кроме того, заслужил уважение «торговцев» за ум. Так что «учеников» среди евреев у него хватало. Но и остальные евреи не без лидера были, только я забыл его фамилию, давно Библию не читал. Вот среди евреев и началась война, идеологическая, разумеется. Но в Библии ее описывают как настоящую, кровопролитную, чего среди евреев отродясь не было. У них же все войны до сегодняшнего дня чисто экономические, правда, иного лидера иногда и подстрелить могут.

3.2. Иудо–Израильская война

Иудейское царство или богославцы воевали с Израильским царством или богоборцами, победа досталась, надо думать, богославцам, так как Израильское царство перестало существовать первым. Беда в том, что ни богословы, ни историки не могут сказать, какого бога славили иудеи, своего или чужого (чужих)? То же самое и с богоборцами–израильтянами, против какого бога они воевали, против своего или чужого (чужих)? Но, так как эти два царства воевали друг с другом, то задача несколько упрощается. Только я сразу хочу сказать, что на историческую, вернее, хронологическую несопоставимость Иисуса Христа и Иудо–Израильской войны (дескать, они далеки друг от друга по хронологической шкале) я плевать хотел. Вся «действующая» хронология – сплошной обман и, кроме того, реальные события первые, вторые, третьи и так далее историки расставляли столько же раз в угодной им последовательности, сколько поколений историков вообще было. Поэтому, только логический анализ самих событий может чем–либо помочь в этой мешанине, без начала и конца.

В связи с этим зададимся вопросом: было ли хоть одно еврейское государство, кроме Израиля сегодня и упомянутых царств в самой глуби веков? В промежутке между ними не было однозначно, как говорит Жириновский. А ему лучше знать, сыну «юриста». Зададимся следующим вопросом: если еврейского государства никогда не было на «глазах» истории, то почему оно должно быть в древности? А если все–таки было, куда оно девалось? Ни одного царства–государства на Земле бесследно не пропало, хоть что–то, да осталось. Даже о Вавилоне, которого не нашли в Двуречье до сих пор, написаны толстенные книги. А вот об Израильском и Иудейском царствах только Библия сообщает. Ни одной, даже «научно–популярной», книги нет. Зададимся третьим вопросом: если государства еврейского не было никогда, а евреи – вот они, и были всегда, правда, вначале в виде торгового племени, то, что это за «иудо–израильская война»? И из–за чего она могла образоваться между фактически одним и тем же племенем торговцев, хотя это и был, может быть, некий союз близкородственных племен? Ведь больше евреи никогда не воевали эдакими кланами, разделившись поровну, хотя индивидуально евреи все время в виртуальной войне, если их интересы вступают в конфликт. Но и, как только конфликт исчерпан, ближе этих бывших врагов нет родни. Это и по Березовскому с Гусинским видно, и примеры такие можно приводить тысячами. Это русские из–за ерунды могут поссориться навек, даже если их сегодня уже ничего не разделяет.

Получив на эти три вопроса ответы, и зная, что война все–таки была, логически совершенно очевидным станет, что их сильно что–то разъединило, правда, не навсегда. Установив, что войн с оружием в руках никогда среди евреев в последующем не было, можно с уверенностью сказать, что и первая война была без оружия, ибо, как известно, дурной пример заразителен. Вот сейчас и можно вновь возвратиться к богоборцам и богославцам.

Начну с богославцев. Какого бога они могли славить, своего Яхве, что ли? Это исключено. Яхве сделал их самыми умными, дал им и землю, и народы в услужение, а они вдруг ни с того, ни с сего, стали бы им делиться со своими народами–прислужниками? А славить Яхве среди своих же, это – прямая дурость, он и без них был известен, любим и уважаем. Значит, часть евреев стала славить какого–то нового бога, и это несомненно. Притом, не среди своих, ибо это было бесполезно, а среди других народов, сквозь которые они ранее просто фильтровались, не вдаваясь в подробности их исповеданий. А какого же тогда черта вторая часть евреев принялась богоборствовать, ведь не среди них же богославцы «работали»?

Дело в том, что как я уже писал, Иисус выдумал империю, где можно было стать царем и пользоваться благами уже не через обременительную торговлю, а строго по наследству. И все это в первую очередь получилось где–то в районе Персидского залива. Дела у него пошли на лад, что сразу же сузило ареал работы простых торговцев, так как в империи все уже началось делаться по плану и без всяких там рыночных отношений. Это было очень похоже на советский социализм. Вот тогда–то богоборцы и вышли на арену. Иисуса, конечно, тут же распяли, но было уже поздно. Богославцы внедрились в аборигенскую элиту, поставили все, как я уже говорил, на основу пятилетних планов и торговцам–профессионалам пришлось уйти. «Богоборческое» царство перестало существовать, но богоборцы, то есть истинные иудеи, поклонники Яхве, остались, куда им деваться? А богославцы, которые затеяли «перестройку» перестали быть вообще иудеями, они стали полуисламистами–полухристианами, но владельцами народов. Как потом они окончательно разделились на христиан и мусульман, у меня в другой работе. Главное, они перестали быть не только торговцами, но и иудеями. Благо, что они очень внешне схожи с местными народами. С тех пор мы и говорим о них как об арабских монархах и эмирах, создавших от свалившегося на них безделья кучу наук и искусств. Бывшие их противники, покинувшие эти страны–народы, тоже не стали больше вспоминать о своих бывших противниках.

В общем, идеологически наголову разбитые богоборцы, они же поклонники Яхве, покинули эти места. Незанятых евреями земель о ту пору было много. В основном они поплыли по Каспию к устью Волги и основали там Хазарский каганат. Подробности в других работах. В более ранних своих работах я, поддавшись магии Египта и пребывании там в плену Моисея, считал, что Константинополь основал именно Моисей, приплывший туда из сегодняшнего Египта через Александрию и восточное Средиземноморье. Сейчас же, с учетом возможного нахождения самого Египта в Малой Азии, можно принять к сведению, что «разбитые» богоборцы не только основывать Хазарский каганат отправились, но одновременно основывать и Византию, которая ограничивалась всегда только тройными стенами древнего города Константина.

Тогда у меня получается очень логичным Великий проходной двор народов, который описан у меня в книге, и который совершенно необоснованно называется Великим шелковым путем. Тогда как по нему возили исключительно соль, притом в обе стороны: на Восток, аж до Тихого океана и Кореи, и на Запад, через Босфор и частично – через описанную уже речку Самара на Киев.

3.3. От Византии до Медичи

Хазарский каганат и Византия никогда бы не развалились, несмотря на то, что Византия «погрязла в роскоши и разврате». «Хазарский каганат стоял на добыче и транзите соли, а также на торговле русскими женщинами для ислама. Спрос на женщин упал (подробности в книге), а соль нашли повсюду, кроме Дальнего Востока. Не стало этого «столпа» и каганат испарился (подробности в других работах). «Византия», вернее Константинополь продержался дольше. Когда резко сократился транзит соли, появилась торговля рабами из Кафы на гребные суда – галеры, которые исправно за деньги поставляли на рынок сперва казаки–разбойники, ставшие с Дмитрия Донского – русскими князьями. Но потом это свалили на крымских татар, которые ни сном, ни духом об этом даже не знали. Не знали, но тоже возражать не стали, когда им историки об этом сообщили. Одновременно появился спрос на русскую лиственницу, и, вообще, на русский лес, который также шел на юг Европы через Босфор, который историки назвали путем «из варяг в греки» совершенно неправильно. В действительности это был путь из Костромы, Вологды и даже из Зауралья, с реки Конда, через Волок Ламский в Днепр и далее – в Венецию и вообще туда, где требовались сваи вместо ленточного каменного фундамента. Но мне нужна, собственно, Венеция, так как путь из Вологды и Костромы у меня описан в других моих работах. Кроме евреев–торговцев этот путь организовать было некому. И сам Киев «возник» именно потому, его евреи построили, как и наш Смоленск, Вологду и Кострому, и прочие старинные русские города. Но и потомственным рыбакам–аборигенам венецианских лагун лиственница тоже была ни к чему. Они не собирались на своих лагунах дворцы строить. Но вы же сами понимаете, что за тройными стенами Константинополя евреям стало очень тесно, их же не должно быть больше 5 процентов от коренного населения всех этих «греков». Вот они под видом греков и стали расселяться, где потеплее, желательно возле моря. Так возникла Венеция, потом и Флоренция. А там уже и до Медичи недалеко. Но, естественно, сперва создали прибрежные города Малой Азии и собственно Греции, и в первую очередь, — на островах, в качестве промежуточных торговых портов

«Возрождение»

как

торжество мракобесия

(Медичи с компанией, Гуттенберг и «древние греки»)

1. Введение

Почти все, что я хочу написать в этой статье, мной уже описано в книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории». Я прибавлю только новые сведения, добытые мной после написания книги, а также попытаюсь доказать, что «древние греки», Аристотель, Цельс, Лукиан и другие, нисколько не старше самого Козимо Медичи, скорее даже – моложе, лет эдак на 10 — 20. И тоже принадлежат к эпохе Возрождения, как и сам Козимо – его «основатель».

Я понимаю, что эту статью читать, не читая предыдущих – божие наказание, ничего не поймешь. Поэтому кратко напомню, что случилось после смерти Христа. Христианскую церковь он сделал настоящим кабаком и бардаком, потакая «нравам», которые царили до его «реформ», при богинях–матерях. Как я уже говорил, все нижеописанное происходило перед самым рождением Козимо Медичи, хотя историки все это и отправили в глухую «древность». И представляя нам церковный разврат, ни с того, ни с сего «возникший» на пустом месте после веков благообразного христианства «времен Христа» и чуток позднее.

Вот как это представлено: «разложение церкви и нравов в них достигло невероятных размеров… Не способствовала строгости нравов и одежда монахинь, подчеркивавшая их природную красоту и стройность… Почти все монастыри Италии, принимали мужчин–посетителей…» «Ничто в Венеции не вызывало такого интереса, как монастыри. Были там частыми посетителями и вельможи. И так как все монахини красивы и стройны, ни одна не оставалась без любовника. А забота надзирательниц о нравах выражалась в том, что они помогали монахиням находить более искусные способы встреч с любовниками и покрывать их… Во многих монастырях были устроены театры, и разрешалось давать представления, но играть в них могли только монахини… Не отличались выдержанностью и монахини Генуи. В одном из папских указов с прискорбием отмечалось: «Сестры из монастырей святого Филиппа и святого Иакова бродят по улицам Генуи, совершают непристойные поступки, которые диктует им их необузданная фантазия…».

Прерву подборку цитат, чтобы напомнить о не существовании римских пап в это время, и о том, что пение в храмах только женщин как раз и говорит о матриархате. Медичи, выгнав из храмов женщин, заставил кастрировать мужиков, чтобы они пели «ангельскими» голосами вместо женщин.

Продолжаю цитировать. «Распущенность монахинь в болонском монастыре Иоанна Крестителя была настолько велика, что власти были вынуждены разогнать всех монахинь, а монастырь закрыть. Монахини из монастыря святого Леонарда были отданы под надзор в монастырь святого Лаврентия, строгими и жестокими правилами снискавшего себе славу «палача» монахинь… Число монахинь, преследуемых правосудием за распутство, росло с каждым днем. Каждый болонский монастырь имел кличку: «монастырь куколок», «монастырь сплетниц», «монастырь кающихся Магдалин», «монастырь бесстыдниц», «монастырь Мессалин»… «В Валенсии испанцы свободно проникали в женские монастыри и что трудно провести грань между этими святыми обителями и домами, пользующимися дурной репутацией». «Не только низшее духовенство участвует в веселых плясках и песнях, особенно на Пасхе и Рождестве, но даже и главнейшие церковные сановники. Монахи мужских монастырей плясали тогда с монашенками соседних женских, и епископы присоединялись к их веселью».