Чтение онлайн

Он часто дышал, переводя с предмета на предмет, ничего не видящие глаза. Губы шевелились, взъерошенные волосы намокли от пота. Временами по его телу пробегали волны

дрожи.

До слуха Андрея донеслось бессвязное бормотание.

— Ты здесь. Я чувствую, ты жива… Бедняжка. Знаешь, я видел здесь красивый цветок. Как мне теперь жить без тебя… как мне жить, любимая?

Врач переводил взгляд с лица больного на лицо его отца. Наконец, произнёс:

— Он говорит только о вашей жене. — Заметив, как вздрогнул Рунич, поспешно продолжил: — Впрочем, не моё это дело. Должен сказать вам, Андрей Михайлович, состояние его крайне тяжёлое.

Глаза Арсения перестали бродить и остановились. По его, уставившемуся в него, пристально-мутному взгляду, Андрей понял, что сын узнал его. По шевельнувшимся губам, догадался, что он сказал:

— Уходи…

— Арсений, — позвал он.

И тут в глазах сына зажглась такая ненависть, что Андрей попятился.

— Прочь! — голова Арсения безжизненно откинулась к стене. — Убирайся прочь!

Рунич не мог больше вынести эту агонию и, поспешил покинуть больничную палату.

Доктор склонился над пациентом.

— Тебе бы уснуть.

— Скоро придёт день, когда я, наконец, обрету покой, — ничего и никого, не слыша, свернувшись калачиком на каменном полу, бормотал Арсений. — Я буду свободен.

Глядя на несчастного юношу, Краев вздохнул.

Ссутулившись, Андрей сидел в кабинете врача. Он поднял на него тяжёлый взгляд.

— Подпишите согласие о содержании Арсения Андреевича в больнице. — Александр протянул Руничу для подписи лист заявления. — Гарантирую вам, он получит хороший уход и лечение.

— Арсений — мой сын. Я не хочу потерять его.

Взглянув в мрачные глаза Рунича, Краев, холодно, бросил:

— Вы давно потеряли его! — он протянул ручку. — Мне совсем не интересно лгать вам. Если его не лечить, он может совершить чудовищный поступок. Прошу вас, не отказывайтесь.

После последнего аргумента, Андрей, наконец, взяв в руки ручку, обмакнул её в чернила.

Тупо глядя на лист бумаги, спросил:

— Где расписаться?

Видя его неподдельное горе, Краев смягчился.

— Андрей Михайлович, это не навсегда, — и указал пальцем внизу листа. — Подпишите, вот на этой строчке. Понимаю, как вам тяжело. Я предупреждал, что у вашего сына слабая психика. Того, что случилось, следовало оживать.

Руки Рунича задрожали.

— Я не могу.

Он вскочил со стула и кинулся к выходу.

***

Полина наводила порядок в комнате молодого хозяина.

Перебрала и перетёрла все вещи. Смахнула пыль. Рукописи и книги аккуратной стопкой сложила на столе. Вздохнула, посмотрев на фотографию улыбающегося молодого человека. Плотно задвинула портьеры на окне, и, прикрыв дверь, вышла в коридор.

Дверь в комнату Елены была приоткрыта и, проходя мимо, Полина заглянула в неё.

Новобрачная сидела на кровати, уткнув лицо в подушку.

Покачав головой, девушка проскользнула в комнату.

— Елена Лукинишна, это я.

Елена подняла голову.

— Простите, я услышала, как вы плачете.

Бледная, с покрасневшими глазами, она вопрошающе смотрела на служанку.

— Что с ним?

— Увезли его. В Ново-Знаменскую больницу.

Губы Лены побелели.

— Больницу для умалишённых?..

Без сил, она опустилась на пол и зажала ладонями рот, чтобы не закричать. Полина, присев рядом, обняла её.

— Не надо, — приговаривала служанка, гладя её по голове. — Он жив и это главное. Андрей Михайлович поехал туда.

Уткнувшись в её грудь, Елена рыдала. Лицо и глаза её опухли и покраснели, губы — искусаны до крови. Полина металась вокруг неё, пытаясь любым способом успокоить молодую хозяйку.

— Может, ничего страшного. Елена, милая, не надо.

Она присела рядом и, почти силой влила в рот плачущей, разбавленные в чашке с водой, успокоительные капли.

Вскоре Елена почувствовала, как душевная боль, когтистой лапой сжавшая её сердце, отступает.

— Ты думаешь, всё обойдётся?

— Непременно. Полечат его и, отпустят домой.

В благодарность за тёплые слова участия, Елена пожала подруге руку.

Она смирилась со своей судьбой. И хотя ощущение потери не уходило, но тоска сменилась светлой печалью.

Наконец, её заплаканные глаза закрылись, и она провалилась в спасительный сон.

Вечером, собравшись с силами, она отыскала Андрея в его кабинете.

Он сидел в кресле и пил коньяк прямо из горлышка бутылки.

— Что с Арсением? — робко спросила она.

Андрей поднял на неё мрачный взор и хрипло выдохнул:

— Он болен. Тяжело.

— Нет! — вскрикнув, она сжала на груди руки.

Андрей Михайлович прикрыл глаза рукой и судорожно вздохнул:

— Никогда не смогу забыть его взгляд.

— Это моя вина.

Андрей посмотрел на неё. Увидев боль и отчаянье на его лице, Елена потупилась и покраснела.

Он уснул только под утро.

Проведя бессонную ночь, в томительной тишине, Андрей старался собраться с мыслями и обдумать сложившуюся ситуацию и беду с сыном.

Утром сделал над собою усилие, чтобы не показать Даше и окружающим своего волнения.

Обед прошёл в молчании. Аппетит отсутствовал и Андрей не мог есть. Его молодая жена, едва прикоснулась к еде и, выпив полстакана молока, сославшись на головную боль, ушла, оставив его одного.

Что делать? Одна и та же мысль преследовала его, не давая покоя.

Андрей Михайлович поморщился и, вздохнув, вышел из-за стола.

И опять он не спал всю ночь.

========== Глава 2 ==========

Дни тянулся мучительно долго.

Два раза в неделю почтальон привозил в имение почту. Газеты, журналы. Но не этого ждала Даша.

Письма от сестры были единственной её отрадой. За месяц их было всего два.

Елена писала сдержанно и коротко, каждый раз упоминая, что она, Даша, может больше не опасаться за свою жизнь и не скрываться. Очень подробно она рассказывала об Анне, которая со дня на день ожидала появления на свет ребёнка. Василий Антонович, сестре нравился. Она утверждала, что не встречала человека более приветливого и искреннего, чем муж Ани. Об Андрее и себе, она упоминала вскользь и, уж вовсе ни слова не говорила о сыне Рунича. Главное, что их затея удалась и, Андрей Михайлович по-прежнему находиться в неведении относительно её.