Чтение онлайн

Во втором письме Елена упомянула, что дала согласие Руничу и, просила поторопиться с выбором монастыря, желательно где-нибудь в отдалённых от столицы, губерниях.

Стараясь сдерживать слёзы, Даша, несколько раз на дню, перечитывала это письмо, в душе негодуя, почему Елена так холодно сдержана? Неужели ей нечего сказать об Андрее?

Она чувствовала, что-то произошло, потому, как разительно отличался тон второго письма сестры от первого. Что именно? И не могла понять.

От волнения, сердце её начинало биться возле горла и не хватало воздуха.

Ей вспоминался взгляд чёрных глаз, проникавший в глубину сердца, когда Андрей смотрел на неё, когда с нежностью держал в ладонях её руки. Когда он говорил, от звука этого голоса, тепло разливалось по всему её телу.

Как Даша ни старалась, но при вспоминании об Андрее, не могла сдержать слёз.

Когда он признался ей в любви и попросил руки, она не поверила происходящему.

И не могла забыть его единственный поцелуй.

Самый желанный и долгожданный поцелуй в её жизни, поцелуй, от которого сердце замерло.

Мужчина, который, никогда не будет с ней, держал её в своих объятиях и, целовал. В те мгновения мир кружился перед глазами, и она была счастлива! Только ответила — нет.

Рядом с этим мужчиной произошло то, чего она боялась, то, что стало ночным видением со дня встречи с ним.

Даша гнала от себя желание и мечты, потому что земная любовь не длиться вечно. За годы жизни в монастыре, она перестала верить в чудеса.

***

Едва рассвело, а он уже велел запрягать экипаж.

Ночи, проведенные почти без сна, выпитое спиртное и волнение дали о себе знать. Голова у Андрея кружилась, и лёгкая дрожь озноба пробегала по телу.

Он приказал Алексею остановить экипаж возле парка Ново-Знаменской больницы. Сошёл на тротуар и направился по аллее к главному корпусу.

Доктор Краев сообщил ему не утешительную новость. Этой ночью его сыну стало хуже.

— Я делаю всё, что в моих силах и силах современной медицины. Поверьте.

— Хочу видеть его.

На это пожелание, Александр Лаврентьевич недоумевая, пожал плечами и, повёл его в ту же комнату, в которой он видел сына в первый раз.

В смирительной рубашке, Арсений стоял возле стены, прислонившись к ней спиной. Увидав вошедшего отца, прикусил до крови губы, застонал и, упал коленями на каменный пол.

Андрей смотрел на него и не верил своим глазам. Его ли это сын?

Юношеское миловидное лицо, постарело на десяток лет. Вокруг глаз — тёмные круги. На лбу, возле глаз и рта, легли морщинки. Арсений похудел, и стал тоньше.

В глубине его души поднималась жалость к этому потерявшему себя ребёнку, которого он так мало любил.

— Сеня, — только и смог выдавить он.

— Ты выпустил меня из плена. Я стал свободным! Свобода… Больше не хочу тебя видеть! — жёстко бросил в ответ сын и поискал глазами врача. — Зачем ты впустил его? Мало мне…

Не договорив, он перегнулся пополам и, сцепив зубы, старался подавить крик боли от судороги, скручивающей тело.

Андрей сделал шаг к сыну.

Заметив его движение, Арсений метнулся в угол и закричал, задыхаясь от боли:

— Не подходи! Стой там!

От сильной боли у него перехватило дыхание, зубы заскрежетали, на глаза выступили слёзы. Он без сил повалился на пол и застонал:

— Голова, у меня разрывается голова.

— Сынок!

Рунич хотел броситься к нему, но врач остановил его, удержав за руку. Он сам подошёл к больному и, опустившись рядом, обнял его за плечи.

— Арсений, потерпи. Сейчас всё пройдёт.

— А-а! — выгнувшись от боли, кричал юноша. — Папа, не надо! Не смотри на меня! Уйди! Прошу, не смотри!

Когда приступ боли схлынул, до Андрея донёсся нарастающий безумный смех.

— Он всегда хотел стать властелином мира! — смех оборвался и Арсений, печально глядя на врача, попросил: — Доктор, мне нужно переодеться и ехать в церковь. Да. Ты не знал? Сегодня у меня свадьба. Меня ждёт невеста.

— Бедняга, — вздохнул Александр.

— Она всегда со мной. Я не позволю тебе украсть её. Не позволю! — Арсений схватил Александра за руку и, убеждая его, говорил: — Я сыграл в жизнь, в эту игру. Знаю… я мёртвый. Не трогай, не смей! Это моя рукопись. Ш-ш-ш… Она спит. Прошу, помолчи, не буди её. Знаешь, у нас дом и розы в саду. Розы… у мамы они опять увяли. Он не увидит моих слёз. Никогда! Мне тоскливо, потому что я не могу обнять их. Но я скоро приду к ним. Обниму маму, поцелую золотые волосы жены и подарю им любовь… вечную.

Слушая бессвязные слова сына, Андрей прошептал:

— Что с ним, доктор?

— Неужели вы до сих пор ничего не поняли? Ваш сын сошёл с ума. Ну, вот… теперь вы свободны.

Рунич слушал врача и не понимал сказанного. Увидев отрешённое выражение его лица, Краев смягчился.

— Ещё рано судить, но… скорее всего, он безнадёжен.

— Папа.

Андрей встрепенулся от тихого голоса. Глаза сына, на миг прояснились, и он услышал не глухое бормотание, не крик и истеричный смех, а мягкий голос, каким Арсений давно не говорил с ним:

— Папа, ты уезжай. Не надо оставаться здесь, — умоляюще попросил он.

Через мгновение взор его затуманился и, скорчившись от боли, он закричал:

— Не боюсь! Я больше, не боюсь тебя!

Душевная и физическая боль сына была так очевидны, что сейчас Рунич простил бы ему всё.

Арсений был похож на раненного, загнанного в угол зверька, который не позволяет приблизиться к себе никому. Его душевные раны не заживали. Они кровоточили. И если ничего не предпринять, они никогда не заживут.

Андрей понял, что его сын уже не в состоянии помочь себе сам.

На прощание Краев пожал ему руку.

— Не волнуйтесь, Андрей Михайлович. Я постараюсь его вылечить.

***

Гордый мужчина был сломлен случившимся несчастьем. Опустив бессильно руки, он не стеснялся бегущих по щекам слёз.

Маргарита Львовна была крайне поражена его состоянием. За десять лет знакомства, таким подавленным, она не видела любовника никогда.

— Андрей, что произошло? — изумлению её не было предела.

— Арсений, — всхлипывая, едва смог проговорить он.

Улыбка исчезла с лица Маргариты Львовны.

— В какую беду он угодил? — беспокойно переспросила она.

— Он в психиатрической больнице.

— Андрюша, — женщина обняла его за плечи. — Не мучай себя. Арсений был очень плох. На него было жалко и страшно смотреть. Хорошо, что во время были приняты меры и, не случилось худшего. Успокойся.

Подходя к гостиной, Ксения услышала доносившиеся оттуда голоса матери и Андрея Рунича.