Чтение онлайн

Вздрогнув, притаилась за дверью.

— Почему это произошло именно с ним? — губы Андрея дрожали. — Господи, разве мало я принёс этой жизни в жертву? И вот теперь… сына!

— Это произошло из-за того, что вы, оба, влюбились в эту женщину.

Он поднял на любовницу тяжёлый взгляд.

— В том, что мой сын потерял разум, её вины нет.

Распахнув двери, Ксения ворвалась в гостиную.

— Андрей Михайлович! Это правда?

— Ксения, — Маргарита махнула на дочь рукой. — Не приставай с расспросами.

— Маменька!

Она смотрела на отца своего друга и, в её немом взгляде Андрей уловил не только горечь, но и обвинение. Лицо его потемнело.

— Вы не ослышались, Ксения Сергеевна. Моего сына лечат в Ново-Знаменской психиатрической больнице. Это лучшая больница в Петербурге.

— Это вы, — Ксения побледнела. — Вы! Я ненавижу вас, господин Рунич.

— Ксения, что за тон? — возмутилась Карницкая. — Как ты смеешь так разговаривать?

От слов этой маленькой, хрупкой, трепещущей перед ним, как голубка перед коршуном, девушки, гнев Рунича полил через край. Сжав кулаки и дрожа от ярости, он захрипел ей в лицо:

— Ложь! По какому праву ты проявляешь здесь добродетель, и упрекаешь меня? А где ты была, когда Арсений нуждался в помощи? Ты бросила его и развлекалась с миллионером Измайловым!

— Прошу, Андрей, — умоляла любовника Маргарита. — Перестань.

— Никто не смеет упрекать меня в жестокости к сыну! — Андрей в ярости оттолкнул ногой стул. — Никто!

Он прошёл мимо притихшей девушки и, в бешенстве хлопнув дверью, покинул дом Карницких.

В своей спальне, Ксения упала на кровать и так затихла до утра.

Рано утром, ничего не сказав, матери, она наняла извозчика и направилась на окраину Петербурга, где в тенистом парке располагалась Ново-Знаменская больница.

***

Робко переступив кабинет доктора Краева, Ксения села на любезно предложенный ей стул.

— С кем имею честь говорить? — Александр Лаврентьевич с нескрываемым удивлением смотрел на даму, одетую в соболиную шубку и старательно укрывавшую лицо под густой вуалью.

— Ксения Сергеевна Карницкая, — представилась она.

— Очень приятно, мадам.

— Мадемуазель, — поправила его девушка.

— Простите, мадемуазель. К вашим услугам, доктор Александр Лаврентьевич Краев. Не скрою, мне не терпится узнать, что привело вас сюда?

Ксения молчала.

— Возможно, вы состоите в каком-нибудь дамском благотворительном обществе и хотите сделать пожертвования на содержание нашей больницы?

— Доктор, — голос девушки срывался от волнения. — Я пришла узнать об одном вашем пациенте.

— Каком? — Александр недоверчиво смотрел на посетительницу. — У меня много пациентов.

Ксения подняла с лица вуаль и, собравшись с духом, выпалила:

— Я хочу узнать, как состояние здоровья Рунича Арсения Андреевича.

Увидев смущенное лицо молоденькой барышни, Краев неопределённо хмыкнул.

— Прошу прощения за дерзость, мадемуазель, но могу ли я узнать причину вашего интереса к моему пациенту?

Ксения опустила глаза и, щёки её заалели.

— Видите ли, Александр Лаврентьевич, это не праздное любопытство. Дело в том, что я и Арсений… Андреевич, давние друзья. Нас связывает не просто дружба. Я очень многим ему обязана. Это сложная история и рассказывать её здесь неуместно. Поймите меня правильно.

— Извините за моё любопытство и мой нескромный вопрос, но я, как врач, обязан был его задать. Признаюсь, меня крайне удивил ваш приход. Женщинам из высшего света, каковой вы являетесь, тут не место.

— И всё же, как видите, я пришла.

— Как вы сказали ваше имя?

— Ксения Сергеевна Карницкая.

Вспомнив, что имя этой девушки мелькало в газетах в разделе светской хроники, Краев несколько мгновений задумчиво смотрел на неё.

— Арсений Андреевич… — наконец произнёс он. — Что вам сказать? По-человечески мне его очень жаль.

— Ему так плохо?

— Пока даже я не могу сказать ничего определённого. Учитывая общее состояние организма и слабое сердце пациента, к радикальным методам лечения я не прибегаю.

В глазах девушки плеснулось отчаянье.

— Он безнадёжен?

— Если вы думаете, что он… нет. Арсений Андреевич не сумасшедший. Истерия и панические атаки сопровождаются судорогами. Ко всему прочему, его организм ослаблен алкоголем и опиумом. В настоящее время, он мучительно переживает кризис, а я вывожу его из него. Что будет дальше, и каково будет лечение, не знаю.

— Спасибо, доктор. Скажите, можно мне увидеть его.

— Сейчас не стоит, Ксения Сергеевна. Это не значит, категоричное нет. Думаю, через несколько дней его можно будет навестить.

— И всё-таки. Хоть на минуту. Умоляю…

Как два глубоких, наполненных слезами, озера, её глаза просяще смотрели на Александра.

Он провёл её к одной из палат в дальнем конце коридора. Открыв дверь и пропустив её вперед, приблизился к кровати.

Ксения в изумлении смотрела на лежавшего перед ней человека. Ей с трудом верилось, что это её друг.

Глаза Арсения были закрыты. Казалось, он спит.

Склонившись над ним, врач тихо позвал:

— Арсений.

Услышав голос, он открыл глаза и прошептал:

— Что?

Краев переглянулся с девушкой.

— Арсений, со мной одна барышня. Она хочет с тобой поговорить.

— Барышня? — удивлённо отозвался молодой человек. — Я не знаю никаких барышень.

— Это мадемуазель Карницкая.

— Не знаю такой.

Ксения подошла поближе и встала так, чтобы Арсений смог ее видеть.

Только сейчас она рассмотрела, как он бледен, и его голубые глаза имеют не живое выражение.

— Никого не знаю… кроме Лены.

Ксении показалось, что он еще больше побледнел.

Краев с тревогой наблюдал за пациентом. Он опасался, что Арсений переутомится. Но он лежал, безучастно глядя в потолок.

— Кто такая Лена? — вслух, спросила она у врача.

Александр Лаврентьевич в недоумении поднял брови.

— Мне это неизвестно.

— Лена, — послышался слабый голос. — Моя жена.