Чтение онлайн

— Это запах свободы! — воскликнул Арсений. — Он пьянит и волнует! Ты никак не можешь понять, что вырвалась на волю и, твоё маленькое сердечко от этого волнуется. — Видя растерянное лицо девушки, он обнял её и прижал к своей груди.

— Не бойся, сестрёнка. Я никому не позволю обидеть тебя и, всегда буду защищать.

Ксения посмотрела ему в глаза и, вдруг, неожиданно, поцеловав в щеку, прошептала:

— Спасибо.

От неожиданного проявления ласки с её стороны, Арсений вздрогнул.

— Всё будет хорошо.

— Благодаря тебе я вновь обрела свободу. Если бы ни ты, я бы там умерла. Я бы не вынесла монастырь! Это не для меня.

— А я, в тебе, обрёл сестру, о которой всю жизнь мечтал.

***

Андрей Михайлович, из-под нахмуренных бровей, глядел в окно.

На скамье при входе в сад, сидели Ксения Карницкая и его сын. Они о чём-то оживлённо беседовали.

Рунич видел их счастливые лица.

Казалось, только вчера его мальчик делал свои первые шаги в этом саду. Как же быстро пролетели девятнадцать лет!

Он покосился в сторону своей любовницы. Всегда элегантная и величественная, Маргарита Карницкая, поджав губы, не сводила глаз с дочери.

Когда на аллее появилась Маргарита Львовна, Арсений пожал руку девушки и, поклонившись, пошёл по направлению к дому, оставляя мать и дочь наедине.

Ксения поспешила навстречу матери.

— Мама, прошу тебя, не сердись, — попросила она. — С моей стороны было бы не вежливо не поблагодарить человека, спасшего меня.

— От чего?

— Он не позволил заживо похоронить меня.

Девушка обняла мать и положила голову к ней на грудь.

Маргарита Львовна отстранила дочь от себя и, сквозь зубы, процедила:

— Поехали.

Она пошла к выходу, где их ожидал экипаж. Ксения, молча, последовала за матерью.

***

После встречи с Ксенией, Арсений, задумчиво, сидел в кресле возле камина.

Леонид, понизив голос, чтобы юноша не слышал, заметил:

— Арсений не слишком-то весел. Не нравиться мне его настроение.

Рунич покосился на сына.

— Обойдётся. Я к его настроению и желаниям приноравливаться, не намерен. И тем более, не собираюсь просить у него извинения.

Екатерина постаралась увести разговор в другое русло.

— Как сегодня непривычно тихо, — вздохнула она. — Вот что значит, в заведении не рабочий день.

— Правда, — кивнул Андрей. — Непривычно.

Их разговор был прерван шумом в прихожей. В дверях гостиной, в сопровождении Алексея, обмахиваясь платком, показалась полная дама.

Увидев гостью, Андрей Михайлович, раскрыл объятия и пошел к ней на встречу.

— Сватья, вы как всегда, неподражаемы!

— Здравствуй, дорогой зять.

Дама, трижды облобызала его. Увидев младшего Рунича, ласково произнесла:

— Арсений, голубчик, и ты дома.

Он поднялся с кресла.

— Tata, ** — радость зазвучала в его голосе. — Как давно вы не были у нас.

— Была прошлое Рождество. Это ты, озорник, всё по за границам живёшь. —

Женщина погрозила ему пальцем. — Не сержусь. Тётку Наталью не забывал. И письма присылал и подарки с оказией.

— Вот как? — удивился Андрей Михайлович. — А мне он ничего об этом не говорил.

— Он такой же скрытный, как и ты. Характером в батюшку, а лицом ангельским, в матушку. — Наталья Егоровна перекрестилась. — Царствие небесное племяннице моей.

Арсений потупил взор. Нахмурился.

— Вы верно, Наталья Егоровна, не зря в такую жару в дорогу отправились? — Андрей подвёл женщину к креслу, усадил и подал ей стакан с прохладной водой. — Насколько мне известно, вас из имения не так-то легко выманить.

— Вот ничего от тебя скрыть нельзя, Андрей! — рассмеялась госпожа Савина. — Дело у меня к тебе. Очень важное и щекотливое.

***

Ночь.

За маленьким, решётчатым окном, под самым потолком стены, сливаясь с темнотой ночи, свистел ветер. Что-то нетерпеливо барабанило и бегало по подоконнику карниза.

Дарья подняла голову от подушки, прислушалась. Это дождь.

Она неподвижно лежала на узкой кровати. Её белокурые волосы, спутались и разметались по подушке.

Неделю назад, железная дверь камеры, с грохотом захлопнулась, за нею. По тюремному коридору загрохотали шаги, уходящего прочь, конвоира.

Она села на привинченную к полу кровать. Чувства безысходности и позора, всё время следствия, терзали её душу и приносили невыносимую боль.

Даша чувствовала себя глубоко одинокой и несчастной и, только вера в высшую справедливость поддерживала её.

«Боже, как болит голова… — она открыла отяжелевшие веки. — Ночь. Темно. Неужели я сплю и всё, что произошло, мне приснилось?»

За дверью послышались шаги.

Дарья вздрогнула и села. Но от резкого движения, боль острыми когтями вонзилась в виски. Она опять опустилась на кровать.

«Нет, похоже, я не сплю».

Её мысли прервал скип открываемой двери.

— Проснулись? — сказал глуховатый мужской голос.

Даша не шелохнулась и не ответила. Обладатель голоса подошёл ближе.

— Ну, что вы молчите? Сударыня, неужели вам не интересно, что я вам скажу? — в его голосе не было угрозы. — Повернитесь же ко мне.

Даша повернула голову. Мужчина в одежде полицейского от неожиданности вскрикнул.

— Вы…вы? — начал он запинаясь. — Как?.. Одно лицо.

— Вы шокированы?

— А вы как думаете? — придя в себя, ответил мужчина.

На его вопрос Дарья отреагировала лёгкой улыбкой. Так было всегда с теми, кто видел её и сестёр.

— Вы голодны?

— Немного. Почему вы заботитесь обо мне?

— Почему бы не позаботиться, если мне очень щедро заплатили. — Полицейский поставил перед нею тарелку с гречневой кашей и куском хлеба. — Ешьте и слушайте меня.

Дарья, молча, кивнула головой и начала есть.

После разговора с охранником полицейским, она успокоилась. Скоро она уйдёт из этого каземата на волю. И в этом ей помогают её сёстры.