Чтение онлайн

Анна и Елена любили гулять недалеко от дома, в тенистом перелеске. В детстве и юности они, втроём, всегда приходила сюда.

Сёстры шли по аллее из лип и мирно беседовали.

— Жарко, — вздохнула Анна, отмахиваясь от комаров веткой. — Наверное, будет гроза.

— Парит, — отозвалась Елена. — Может, сядем?

Девушки расположились на мягкой траве под тенистой липой.

— Пойдёт дождь, — продолжала Елена, — и не будет так душно.

— Я совсем не рада, — вздохнула Анна.

— Отчего?

— Ну, нет, рада, конечно, но… нам предстоит дорога в Петербург, а потом в дом к этому господину. Как-то мне неприятно делается.

— Не волнуйся, Аня.

— Как же не волноваться. — Анна недовольно поджала губы. — Наталья Егоровна говорила, что он демоническая личность. И внешность соответствует. Брюнет, со жгучими глазами. Ему чуть больше сорока пяти. Богат. Владеет большим рестораном и игорным домом. Не нравятся мне такие места. Сомнительные они, как и их хозяева.

— Это только сплетни, Анечка, — поморщилась Елена. — Иногда о человеке много

лишнего говорят. Не верь всякому вздору.

— Я и не верю. — Анна задумчиво смотрела на сестру. — Просто, сердце волнуется. Лена, всё не решаюсь задать тебе вопрос, — осторожно начала она. — После смерти Владимира, ты долго горевала?

Елена вздрогнула.

— Кажется, что потеряно всё, — горечь правды звучала в её словах. — Ощущение потери трудно оценить. Но, я так же, знаю, что горе опустошает, уничтожает. Нельзя позволять себе стать слабой. Ведь впереди вся жизнь и надежда на счастье всё равно живёт в душе. Даже при великой потере.

— Твоё состояние души мне понятно. Я прошла через боль утраты, когда похоронила жениха. Но… чувство к Василию. Постепенно оно стало заполнять пустоту в душе. Ведь может же родиться новая любовь?

— Новая любовь… — Елена задумалась. — Верно. Душа не сможет жить, если не будет любить.

— Даша любит Бога, я — Василия. А ты, Леночка, кого любишь ты?

— Любовь, она как лекарство. Её прикосновение залечит все раны и боль пройдёт. Однако в моём случае, это не так. Я никого не люблю кроме вас. Мне кажется, Аня, я не смогу любить ещё раз.

Анна молчала. Ей стало неловко, что она растревожила старую рану сестры.

Елена поднялась.

— Возможно, я ошибаюсь на свой счёт, но сейчас я, ни о чём не могу думать, только о свободе и безопасности Даши.

Девушки продолжили свой путь до усадьбы. Войдя в комнату, Елена сняла шляпку, машинально поправила волосы.

«Всё хорошо», — повторяла она про себя и, окончательно успокоившись, принялась укладывать вещи в чемодан.

***

Андрей Михайлович сразу же увидел вошедшего сына и, его удивлению не было конца.

Он знал, что Арсений последнее время не прикасался к спиртному. Однако, на этот раз, его сын был пьян.

Недоброе предчувствие заставило сердце Рунича замереть.

От удивления Леонид открыл рот. Адель замерла возле буфетной стойки. Поля и Катя, остановились посреди зала с подносами в руках, не в силах оторваться от него.

По едва заметному кивку хозяина, Алексей подошёл ближе.

Покачиваясь и усмехаясь, Арсений опёрся рукой о край ближайшего стола. Взглянул на отца, стоявшего в нескольких метрах от него.

Рунич изумлённо рассматривал сына. Он не был похож сам на себя.

Не высокий ростом, но подтянутый и стройный, сейчас он весь сник и ссутулился. Ясные глаза его потускнели и перестали отражать свет. В них не только отразилось горе — в них не было жизни.

Он повернулся к отцу спиной.

В долю секунды Алексей подскочил к юноше и, схватив его за запястье, крепко сжал руку.

Ослабевшие пальцы разжались и, пистолет с грохотом упал на пол. Мужчина крепко держал юношу, не позволяя ему подобрать с пола оружие.

— Пусти меня! — повисая на его руках, закричал Арсений. — Я не хочу жить!

Подняв пистолет и сунув его в карман, Андрей быстро подошёл к сыну, сгрёб за плечи и, с силой встряхнул.

Последние силы покинули молодого человека. Он рухнул на колени и, уткнув голову в край стола, только судорожно всхлипывал. Прислуга, окружив отца и сына, молчала.

Наконец, Рунич, разжал губы.

— Алексей, помоги.

Мужчина бережно обнял юношу за плечи.

— Пойдём, дорогой.

Поддерживая под руку, он повёл его по лестнице. Арсений едва передвигал ноги. Голова его бессильно клонилась на плечо мужчины, глаза закрывались.

— Крепись, — негромко говорил ему Алексей. — Ты же сильный, я знаю. Ты всё выдержишь. Осторожно. Вот так. Ещё немного. Несколько ступенек осталось. Вот… Ты — молодец! Всё у тебя будет хорошо. Вот увидишь.

В спальне, приступ непонятной истерики повторился. На все вопросы отца ответа не было. Арсений рыдал, тело его сотрясала лихорадка. Заикаясь, он не мог произнести ни слова.

Видя тщетность всех усилий, Андрей вздохнул.

— Без врача не обойтись. Леонид, поезжай в Ново-Знаменскую больницу, — приказал он. — Привези Александра Лаврентьевича Краева. Я слышал, что это лучший психиатр в столице. Катя, пожалуйста, будь рядом с Сеней и не оставляй его одного ни на минуту.

— Откуда такое отчаянье? — лепетала напуганная девушка. — Не беспокойтесь, я присмотрю за ним.

Приехавший по вызову врач, провел около молодого Рунича больше часа.

***

Доктор Александр Лаврентьевич Краев, был совсем ещё молодым человеком лет тридцати двух.

Высокий ростом молодой, худощавый мужчина, с открытым, миловидным лицом, с тёмно русыми, густыми волосами, зачёсанными со лба, на затылок, с усами и бородкой клинышком. На носу — пенсне, с тонкой, золочёной перегородкой и чёрным шнурком. Его доктор, время от времени, поправлял пальцем. Из-под очков смотрели внимательные большие, близорукие, серые глаза, в которых светились внимание и доброта.

По натуре своей Александр Лаврентьевич был сдержан, говорил обстоятельно, со знанием своего врачебного дела.

В обществе дам, он смущался и робел.

Среди коллег ходили слухи, о его юношеской, безответной любви, из-за которой он превратился в застенчивого старого холостяка.

Однако в обществе мужчин он был весьма красноречив, отчего Рунич заключил, что слухи о нелюдимости доктора несколько преувеличены.

Пройдясь взад-вперёд по кабинету, врач спросил:

— Что с вашим сыном?