Чтение онлайн

— У них можно отыскать что-нибудь интересное, ценное. Там, — Арсений махнул на лари через дорогу. — Открытки. Но туда мы не пойдём.

— Отчего? — взяв его под руку, поинтересовалась девушка. — Так такое разнообразие. Есть открытки с видами Петербурга?

— Конечно — есть, — утвердительно кивнул он. — И очень хорошо изданные, красивые. Но там есть, это… — Арсений замялся и покраснел. — Есть открытки неприличного содержания, — быстро пробормотал он. — Эротические.

— А-а. — Елена опустила глаза.

— Зато вон там, — Арсений указал в противоположную сторону. — Вкусное место. Там «Восточные сладости».

И действительно, особенно много народа столпилось возле ларей с надписью «Восточные сладости».

Рахат-лукум, облитые карамелью и шоколадной глазурью грецкие орехи, несколько сортов халвы, шербет, пастила, мармелад, коврижки и разнообразные пряники.

Но самое вкусное это были горячие вафли с кремом, которые пекли тут же, на специальном приспособлении.

Покупатели не только раскупали вафли, воздушную, очень сладкую, розоватую пену, которая называлась «сахарная вата», но и любовались, как ловко грек управлялся с вафельной жаровней.

Залив чугунную дощечку жидким тестом и, закрыв сверху такой же чугунной дощечкой, повертев её над жаровней, он извлекал горячую вафлю, свёртывал её трубочкой и наполнял кремом. Две, три минуты и всё было готово.

Вскоре Елена и Арсений, сидя в пролётке, лакомились ароматными, хрустящими вафлями.

Устав от прогулки, возвращаясь на Аптекарский остров, к «Дюссо», Елена обратила внимание, на обилие всевозможных вывесок которыми пестрел Невский проспект.

Солидные фирмы, банки, кредитные учреждения, аптеки, страховые и нотариальные конторы не говоря уже о магазинах, всё это освещалось электрическими вывесками.

— Особенно здесь красиво по вечерам, — заметил Арсений. — В следующий раз, я свожу тебя в ювелирный магазин. Там в витрине всё блестит и переливается цветами радуги. Витрина движется по кругу и освещается электричеством. Ты сможешь не только полюбоваться, но и выбрать вещицу по своему вкусу.

Елена отвернулась и промолчала.

Андрей Михайлович не скупился на подарки и, ювелирных изделий, у неё с сестрой, было в избытке.

Услышав от Арсения упоминание о драгоценностях, она сменила тему разговора.

— Даже на аптеке вывеска, — как бы, между прочим, заметила она.

— Ну, да, особенно впечатляет вон та! — Арсений указал тростью на вывеску над дверями аптеки. — «Я был лысым»! Или «Пилюли Ара от расстройства желудка»! — он расхохотался. — Лично мне больше нравиться: «Пейте коньяк Шустова».

Елена кинула в его сторону быстрый взгляд. Она не могла привыкнуть к порой слишком откровенным речам молодого человека.

Заметив укоризну в её выразительных глазах, Арсений сконфузился и уже другим тоном, продолжил:

— А если серьёзно, вывески не так уж и плохи. В темноте, они способствуют лучшему освещению. Правда, пока это только на Невском проспекте и прилегающих к нему улицах. Чем дальше от него, нам остаётся только свет газовых фонарей, а на окраинах, фонари керосиновые. Любезный, — окликнул он сидящего на козлах, извозчика. — Притормози вон у того магазина.

Извозчик, в длинном до пят, тёмно синем, со сборкой на поясе, кафтане, повернул к ним голову в низком и широком цилиндре.

— Как скажете, барин.

Через десять минут они продолжили свой путь. На коленях девушки лежал благоухающий букет из белых роз.

***

Андрей Михайлович услышал смех сына, когда он и Елена поднимались на крыльцо дома.

Войдя с яркого солнца в полутёмную гостиную, они не заметили сидящего в глубоком кресле, возле камина, Андрея.

Елена держала в руках букет белых роз. Арсений так и сыпал шутками. Девушка улыбалась.

Удивительно, но его непутёвый сын умел вызывать на губах этой молчаливой красавицы улыбку.

Легонько сжимая в ладонях её тонкие пальцы, Арсений спросил:

— Ты хорошо отдохнула?

— Замечательно! — в её глазах светилась радость. — Мне много лет не было так легко, как сегодня. Спасибо тебе.

— Ещё пойдём?

— Пойдём.

— И Дашу возьмём с собой.

— Непременно! — она склонилась к букету и вдохнула его аромат. — Какие красивые розы.

— Разве они могут сравниться с той розой, которая держит их в руках? — Арсений поднёс её пальчики к губам и нежно поцеловал.

Это было уже слишком!

— Ты всегда был мастером комплиментов!

Арсений вздрогнул и оглянулся. К ним приближался отец.

— Кто позволил тебе выходить с ней из дома?

— Андрей Михайлович, — вмешалась Елена, становясь между отцом и сыном. — Я сама попросила его об этом.

— Я спрашиваю тебя! — не обращая внимания на её оправдания, заорал на сына Рунич. — Ты что, с ума сошел?!

— Мы гуляли не в людных местах.

— Не смей больше так поступать!

Арсений не сказал ни слова. Кивнув головой Елене и потупив взор, он пошёл к выходу из гостиной.

У девушки задрожали губы.

— За что ты так с ним, Андрей? Он ничего плохого не сделал.

— Поверь, Елена, тебе лучше избегать его.

— Почему? Он ни чем не обидел меня.

— Мне лучше знать, чего можно ожидать от моего сына. Мой тебе совет: держись от него подальше.

— За что ты его коришь?! — воскликнула девушка. — Ни один ребёнок невинен в том, что мы произвели его на свет! Если бы твоя жена сейчас была жива и, ты мог спросить у неё, что она выбрала: свою жизнь или жизнь ребёнка? Я уверена, она выбрала бы его жизнь! Или Арсений появился на свет по воле божьей и ты тут не причём?

— Он боль всей моей жизни. — Оправдывался Рунич.

— В этом нет его вины. Я бы всё отдала, только бы прижать своего Петрушу к груди. Хоть на мгновение! — В её голосе дрожали слёзы. — Потом и жизни не жалко. Почему, ты, такой добрый к нам, немилосерден к своему ребёнку?

— Арсений не ребёнок, — скрипнул зубами Андрей, но увидев слёзы на её глазах, спохватился. — Елена не плачь. Это всё он! Он ответит за твои слёзы.

Елена поспешно остановила его.

— Не надо. Не трогай его, Андрей. Пожалуйста.