Чтение онлайн

— Вижу, ты не рада мне. А когда-то говорила, что мы друзья.

— Мы и остались друзьями.

— Тогда как с другом, хочу поделиться с тобой радостной новостью. Мою книгу издали.

Глаза девушки засияли.

— Покажи.

Арсений протянул ей томик. Она погладила глянцевую кожу переплёта.

— Ты не напрасно трудился!

— Сегодня в три часа дня, встреча литераторов. Если ты не против, я могу заехать за тобой.

— Конечно, не против.

Ксения открыла книгу. Вздрогнув, замерла и медленно прочла:

— « Моему Ангелу»… Ангелу?

Она пристально уставилась в глаза Арсения. На её немой вопрос он промолчал.

— Это… — Ксения захлопнула книгу. — Для Адель, или любовнице твоего отца?

— Ты бы подумала, прежде чем такое говорить.

— Это ты подумай, кому посвящение.

Голос Ксении звучал глухо и тихо, но он врезался в его сознание, как крик.

— Бессовестной нахалке. Впрочем, это не удивительно, тебя всегда привлекали распутницы. Адель тебя многому научила. Чему ещё научит тебя содержанка отца? Может, ты возьмешь эту парвеню себе, после того как он бросит её? Ты же всегда стремился походить на него.

Арсений едва сдержался, чтобы не наговорить ей дерзостей.

— Ты не смеешь порочить её. Она чиста, как ангел.

— Ангел? — девушка зло расхохоталась ему в лицо. — Так вот он кто, этот ангел! С каких это пор распутницы стали ангелами?

Увидев гнев в его глазах, Ксения на мгновение замолчала и пристально всмотрелась в его лицо.

— Арсений, ты что? Ты влюбился?

— Я не знал, что сестрёнки умеют ревновать. — Спрятал он неловкость за шуткой. — Эта женщина для меня… она как бы, — он погладил ладонь девушки. — У меня нет слов, чтобы объяснить тебя, что значит для меня эта женщина.

— Пусти. — Ксения вырвала у него руку. — Зачем ты лжёшь? Ведь ты любишь, любишь, любишь эту мерзавку!

Губы Арсения побледнели.

— Не смей…

— Эту дрянь!

— Не смей! — не удержавшись, в ярости заорал он. — Я никому не позволю марать в грязи её имя! Даже тебе!

Ксения испугалась и попятилась.

— Думаешь, я ничего не знаю? Ты весьма благосклонно принимаешь ухаживания этого денежного мешка, господина Измайлова! И по какому праву ты требуешь от меня ответа? Всё. Я так больше не могу… Устал. С меня довольно!

Ксения испуганно смотрела на разгневанного друга.

На шум к ним подошёл хозяин кофейни.

— Милостивый государь, — обратился он к молодому Руничу. — Здесь приличное заведение. Прошу считаться с этим. — Его взгляд обратился на девушку. — Выяснять отношения с мадемуазель, можно и в ином месте.

Арсений опомнился.

— Простите, сударь, — голос его дрожал.

Не прощаясь, пошёл к дверям. На пороге на минуту задержался. Оглянулся. Взгляд его встретился с синими глазами Ксении.

— Прости мне всё зло, что я причинил тебе. Не поминай меня лихом, сестрёнка. Прощай.

Ксения, растерянно смотрела ему в след. Наконец его слова дошли до её сознания.

Она бросилась следом.

— Арсений!

Его коляска уже повернула за угол улицы.

Ксения без сил опустилась на скамью.

— Ушёл…

Она подняла к небу глаза, ища в его бездонной глубине помощи.

— Боже милостивый! Он ушёл навсегда… Арсений больше не вернётся.

***

На собрании литераторов от Андрея Михайловича не укрылось плохое настроение сына.

Однако для него оказалась полной неожиданностью, что Арсений способен, так твёрдо, отстаивать своё мнение на собрании коллег по перу. Вторая его книга была принята в печать. Успех сына обрадовал Андрея.

Главный редактор представил собравшейся публике, нового молодого писателя, звезда которого недавно зажглась на литературном небосклоне.

— Арсений Андреевич Рунич. Наш молодой, начинающий, коллега. В новом столетии, литература должна не только служить самым высоким идеалам. Она должна превратиться в голос народа. Потому что новый, двадцатый век станет веком народа!

— Извините меня, дорогой редактор, — перебил его Арсений. — Литература и в частности поэзия никогда, нечему и никому служить не будет. А что касается народа, который распрямиться только благодаря общедоступной литературе… — он повернулся к редактору и едва сдержал усмешку. — Извините, меня, но, мне кажется, вы немножечко преувеличили.

Андрей Михайлович довольно улыбнулся. Его сын тактично и умно осадил не в меру расходившегося редактора.

Арсений повел глазами в сторону отца и начал читать свои стихи. Когда он закончил чтение, его голос потонул в криках: «Браво!» и в шквале аплодисментов, к которым подключился и его отец.

Это день они провели вместе.

***

Александр Лаврентьевич Краев внимательно рассматривал своего молодого пациента.

Прошло несколько недель со дня его болезни, однако признание пациента не давало ему покоя.

Чувствуя, что между отцом и сыном возможен, нежелательный для них обоих конфликт, врач рискнул начистоту поговорить с Арсением.

Послушав его сердце и лёгкие, спросил:

— Как вы?

— Всё в порядке. Спасибо.

— Я вижу, что вам лучше, Арсений Андреевич. Поэтому, хочу поговорить с вами. Во время болезни, вы сказали мне, что хотите заставить отца признать ваше право на счастье. Как я понял, для этого вы готовы на всё.

— Доктор, если вас смутили мои слова, то, — юноша взволнованно прошёлся по комнате. — Простите, у меня был жар и, я смутно помню, что говорил тогда.

— И тем не менее, вы были искренни. Сейчас вы хорошо себя чувствуете?

— Вполне.

— Так вот, Арсений Андреевич, вы можете игнорировать, то, что я вам скажу. Вы должны покинуть этот дом.

— Почему?

— Ведь вы мечтали уехать, не так ли? У вас есть имение и там вы будете в безопасности.

— А здесь я в опасности?

— Именно! Повторяю, бегите. И от отца, и от себя, и… от Елены Лукиничны.

— Александр Лаврентьевич, чему быть, того не миновать.

Краев вздохнул и с сожалением посмотрел на него. По выражению лица молодого человека, он понял, что тот никуда не уедет.

Он открыл саквояж и достал оттуда склянку с лекарством.

— Налейте мне в стакан немного воды.

Арсений исполнил его просьбу. Врач подошел к окну и стал капать в воду успокоительную микстуру, которую сам приготовил. Арсений стоял напротив, и смотрел, как он считает капли.