Чтение онлайн

— Сколько лет ты её писал?

— Пять. И эту книгу я дарю тебе моя…

Услышав энергичные шаги, Арсений умолк на полуслове.

Дверь распахнулась и, на пороге возник Андрей Михайлович.

Увидев сына, недоуменно посмотрел на Елену, а потом раздражительно пыхнул глазами в его сторону.

Елена метнула в сторону отца и сына испуганный взгляд.

— Арсений, будь добр, — мягким, но не терпящим возражения тоном попросил Андрей. — Выйди.

Не поднимая глаз от пола, сын, молча, покинул их.

Закрыв за ним двери, Андрей заметил:

— В такой ранний час, а он здесь, у тебя.

— Что ты имеешь в виду? — гордо встрепенулась Елена.

— Ничего плохого, в отношении тебя, я не имел в виду, — угрюмо отозвался он. — Просто, поведение Арсения мне не нравиться.

— Он ранимый, нежный ребёнок, нуждающийся в заботе и ласке. И он всегда один! — возмущённо всплеснула руками девушка. — Ему не с кем посоветоваться, негде преклонить голову, некому излить душу, потому что ты создал вокруг него пустоту.

— Возможно, в моих с ним отношениях, ты права, — согласился Андрей. — Однако сейчас я имею в виду, его отношение к тебе. Елена, ты для него отнюдь не мать. Арсений видит в тебе женщину. Прекрасную, желанную, женщину.

Елена неделикатно перебила его и охладила пыл, вопросом:

— Андрей, по какому праву ты, без стука, врываешься в мою комнату, как ты изволил выразиться, в столь ранний час? Твой сын, прежде чем войти, попросил разрешения.

— Проходя мимо, я услышал его голос и, прости, не удержался…

Поймав выразительный, красноречивый взгляд Елены, Рунич замолк.

— Ты врываешься в мою спальню, с какими-то необоснованными упрёками. Попрошу, впредь, никогда не позволять себе подобного. Хоть ты и хозяин в доме, но это не даёт тебе право, не считаться с правилами этикета. Благовоспитанные господа так не поступают. А теперь, позволь остаться мне одной. Я хочу переодеться.

Нахмурившись и не желая дальше разговаривать с Руничем, она отвернулась к окну.

***

Маргарита Львовна в исступлении металась по гостиной. Ксения, удивлённо, следила за разгневанной матерью.

— Он опять выгнал меня! — потрясая кулачками, наконец, воскликнула она. — Выгнал! Сколько лет я отдала этому человеку? Я любила одного его!

Догадавшись, о ком речь, Ксения, испуганно замахала на мать руками.

— Мама, пожалуйста, тише. Отец слышыт.

— Оставь, Ксения! — Маргарита рухнула на софу. — Я и твой отец давно живём разными жизнями. Единственное что у нас общее — это ты.

— Мама, не забывай, ты замужем, — попрекнула её дочь. — Ты не имела права изменять отцу.

— Не читай мне морали! — прикрикнула на дочь Карницкая. — В твоём случае виноват тот же Рунич, только младший. — В бессильной злобе, сквозь стиснутые зубы, она прошептала: — О, будь он проклят!

— Который? — саркастично поинтересовалась девушка.

— Оба! Бедное моё дитя. Ты насилу отошла после всего, что тебе пришлось пережить.

Маргарита ласково провела ладонью по щеке дочери.

— Кстати, как тебе господин Измайлов? — спросила она и, тут же наставительным тоном, добавила. — Не отказывай ему в своём обществе. Ты должна развлекаться, а не сидеть дома. Надеюсь, эта партия тебя устроит. Он молод, холост и богат. Чего тебе ещё нужно? Или ты решила остаться монашкой? Несколько раз, вместе со мной и Глебом Александровичем, ты была в Летнем саду и в Петергофе. Конечно, между вами ничего, до венца, и быть не может.

Она с сочувствием смотрела на понурившуюся дочь.

— Глупышка моя. Или ты всё ещё влюблена в этого негодяя?

Ксения промолчала. Обмахиваясь веером, Маргарита Львовна, продолжила:

— Не понимаю твоего заявления, когда я потребовала от тебя не ездить в этот дом. Он — мой брат и он — болен! Ты сказала это таким тоном, будто говорила о каком-то графе или принце.

Чтобы успокоить мать, Ксения призналась:

— Кажется, Арсений Андреевич охладел ко мне даже как к сестре.

— Значит — завелась другая юбка! — не терпящим возражения тоном, констатировала Маргарита. — Моя дорогая, это человек без чести и совести. Он такой же мерзавец, как и его отец. Два сапога — пара!

Помолчав мгновение, со вздохом спросила у самой себя:

— Что мне теперь делать?

— Мама, ты сказала, что любишь его.

Было заметно, что слова матери, о её друге, задели Ксению до глубины души.

— Да. Но не могу не признать, что он — подлец! И именно такого Андрея Рунича я и люблю.

— Подлец, а ты любишь?

— В отличие от твоего случая, я знаю Андрея десять лет. Возможно, это уже не любовь, а привычка собственника. А ты? Что ты хорошего нашла в его сыне? — возмутилась Маргарита Львовна. — Разве что глаза. Они у него хороши.

Ксения припомнила голубые, выразительные глаза Арсения.

— Но с глаз, как с лица, воды не пить, — продолжала мать. — Иных достоинств у него нет. Богат? Да. Однако и мы не нищие, и ты у нас единственный ребёнок.

Она поцеловала дочь в щеку и очаровательно улыбнулась.

— Вот что, милая дочь. Все эти твои страдания ни к чему. Конечно, всё что было, крайне неприятно. Тебе необходимо сменить обстановку, чтобы ты не чахла и не дурнела лицом, тоскуя, бог знает о ком. Дорогая, одевайся. Сегодня мы едем в оперу.

Девушка подавленно молчала.

Она покорно продолжала следовать за матерью по всем салонам Петербурга, театрам, гуляньям и маскарадам.

***

Причесав волосы, одевшись в прямую чёрную юбку и белую батистовую кофту, приведя в гармонию свой душевный мир, Елена отыскала Арсения в гостиной.

Юноша сидел на диване и выстукивал пальцами по подлокотнику какую-то мелодию.

Возле его ног, свернувшись клубком, сладко спала кошка Пава.

Присев рядом, она озабоченно заглянула в его глаза.

— Ты расстроился?

Он безнадёжно махнул рукой.

— Я давно привык к такому отношению.

Елена взяла его за руку.

— Не грусти.

От прикосновения её руки, Арсений, невольно, вздрогнул и покраснел.

— Лена, то, что произошло между нами, это был… сон?