Чтение онлайн

Ксения обняла мать.

— Мама, хочешь, я поеду туда и узнаю всё, что произошло?

— Нет! — отпрянула от дочери Маргарита. — Не хочу, чтобы ты общалась с этим дерзким мальчишкой.

— И всё-таки, мама, — твёрдо заявила девушка. — Я поеду туда.

— Нет, девочка моя, прошу тебя! Пойдут слухи о тебе и об этом преступном типе.

— Мама, слухов не будет. — Ксения уложила мать на софу. — Отцу скажи, что у тебя мигрень, оттого ты не в настроении и заплаканная.

— Я не хочу, — пыталась сопротивляться Карницкая.

— Хватит, мама! Не капризничай и жди меня. Я скоро вернусь.

С немым укором мать посмотрела ей в след.

***

У изголовья постели раненого, напряжённо и тревожно, вглядываясь, в его лицо, сидела Екатерина.

Увидав, входящих в спальню сестёр, она недружелюбно нахмурилась.

— Зачем вы пришла сюда? — резко спросила она. — Полюбоваться? Ну что же, смотрите. — Она кивнула на осунувшееся лицо Рунича. — Вы довольны?

Даша растерянно произнесла:

— Катя, это не наша вина.

— Неправда!

Девушка загородила сёстрам дорогу к постели раненого.

— Вы принесли с собою в этот дом несчастье. С тех пор, как вы появились, здесь твориться чёрт знает что. И я чувствую — беды только начинаются. Неизвестно, что идёт за вами следом из того места, откуда вы пришли. Возможно, Андрей Михайлович перешёл кому-то дорогу, укрывая вас у себя.

За сестру вступилась Елена.

— Катя, Даша не имеет к преступному миру никакого отношения.

— А вам, Елена Лукинична, вообще следует помолчать.

— Я тебя не понимаю.

— Да всё вы понимаете! Мальчишку хоть пожалейте. Не морочьте ему голову! Уходите отсюда, — она умоляюще сложила руки возле груди. — Уходите.

— Катя, за что ты так? — Елена задохнулась от слёз подкатившихся к горлу. — Для меня лучше тысячу раз умереть, чем навсегда расстаться… — она, невольно, заплакала. — Когда моя сестра будет в безопасности, то никто не сможет нас разлучить. Никто!

— Нам некуда идти, — через плечо девушки, Даша смотрела на бледное лицо Андрея. — Прошу, позволь мне подойти к нему.

Прикусив губы, Екатерина, молча, отступила в сторону и вышла, оставив сестёр одних.

Приблизившись к постели раненого, Даша тихонько позвала:

— Андрей.

Ответом было молчание.

Сердце девушки сжалось от боли и отчаянья. Слёзы бессилия потекли по лицу.

— Андрей, — она вязла в ладони его руку. — Прошу тебя, не умирай.

Сквозь его горячечный бред, услышала:

— Даша…

— Андрей, я здесь, с тобой.

Она хотела ринуться к нему, но Елена удержала её.

— Не надо, не тревожь его.

— Ты только, пожалуйста, живи!

— Даша, прошу тебя, — как умела, Елена уговаривала сестру. — Доктор сказал, что всё опасения позади и Андрей поправиться.

— Это правда?

— Правда. Арсений беседовал с врачом и, у нас появилась надежда.

— Где он? Я только ему поверю.

— Он уехал по делам заведения.

— Я хочу попросить у него разрешить ухаживать за Андреем.

— Он опасается за твоё здоровье.

— Я в порядке, а Андрей нет!

Даша решительно отстранила сестру и пошла за двери.

***

Ничто не нарушало тишину в доме, только настенные часы негромко тикали.

Было начало пятого утра.

Арсений, нахмурившись, сидел в огромном кожаном кресле отца. Работая в кабинете с десяти часов вечера, он не заметил, как пролетело время.

Большой стол был завален бумагами. В основном, это были документы, относящиеся к хозяйственным делам «Дюссо», в которых Арсений пытался разобраться.

Уже утро…

Он встал и заходил туда-сюда по узорному ковру большого кабинета. Нервы были слишком возбуждены, чтобы лечь и уснуть.

Осторожно, чтобы не разбудить домашних, вошёл в туалетную комнату. Умыл лицо, руки и, причесав волосы, даже не взглянул в зеркало. Потому что знал, что увидит там. Собственное бледное лицо, с синими кругами под глазами, ему совершенно не нравилось.

Побрел в гостиную, которая располагалась в конце длинного коридора.

Стены её были обиты голубой тканью, с золотистым цветочным узором. Обивка стульев и диванов — в тон обоев, такого же нежно голубого цвета, с золочёными спинками и подлокотниками.

Он остановился возле камина, над которым висел портрет отца.

На нём Андрей Михайлович был запечатлён в молодости. Тогда Арсения ещё не было на свете.

Высокий, темноволосый и красивый, со смеющимися чёрными глазами. Весёлая усмешка, которую он редко встречал на лице отца, говорила о жизнерадостности и больших надеждах на будущее.

Этот прямой, пристальный взгляд. Наследственный взгляд Руничей.

Арсений вздохнул и, отвернувшись от портрета, повернул ручку электрического включателя.

Слабое освещение одной настенной лампы, уютным, мягким светом залило гостиную.

Он поворошил кочергой тлеющие угольки, взял один из них щипцами и прикурил папиросу. Сел в кресло и уставился на тлеющие угли.

Ему даже показалось, что он задремал, когда, неожиданно, услышал голос:

— Хочешь рюмку коньяка?

Оглянулся. В дверях гостиной стоял Алексей.

— Извини, я, кажется, тебя разбудил.

— Я не спал. — Арсений провел ладонью по волосам. — Рад бы, да сна нет.

Попыхивая папиросой, он продолжил неотрывно смотреть в камин.

Алексей пересек гостиную, подошёл к столику с напитками и налил коньяк в две рюмки.

— Давай, — он протянул юношу коньяк. — За выздоровление Андрея Михайловича.

Арсений проглотил коньяк. Отвернулся.

При мысли о том, что отец может умереть, его охватывало ледяное отчаяние, грозившее вызвать слезы на глазах. А он не хотел, чтобы их видели посторонние.

— Не бойся, малыш, — Алексей, пожал ему руку. — Всё обойдётся.