Чтение онлайн

Сказать, что я обрадовался, значит ничего не сказать. Прибавьте к этому, что в Германии на тот момент я жил второй год и поэтому ни подвоха, ни потаённого смысла в этом письме не усмотрел.

Естественно, неожиданной радостью я поспешил поделиться с приятелями, и один из них, грустно усмехнувшись, сказал: «А я был на этом рыцарском острове. Тоже по лотерее. Действительно, полёт туда бесплатный. Но только в одну сторону, а вот обратно стоит дороже, чем кругосветное путешествие. А других рейсов, точнее билетов на самолёты, нет. Так что дешевле в пятизвёздочном три недели и полностью за свой счёт, чем у них по лотерее бесплатно семь дней».

Почему я об этом всём вспомнил? А потому, что днями электронной почтой получил сообщение, что стал лауреатом литературного конкурса «Лучшая книга-2009», и в номинации «Публицистика: исследовательское начало, злободневность тематики, произведения, посвящённые актуальным общественно-политическим вопросам и текущей жизни общества» мне присуждено третье место.

Кроме этой номинации со столь необычным названием, там была масса других. И человек сорок победителей, из которых к литературе имели отношения от силы два-три, ну а остальные, как говорится, баловались ею от хронического безделья, то есть печатали книжки за свой счёт, а потом одолевали знакомых просьбами купить их. Устроила этот конкурс некая библиотека-фонд, носящая имя некого литератора, живущего в Берлине. Ничего плохого в этом нет, а вот странное есть. Дело в том, что две первые премии в номинации «Публицистика: поиск коммунистического зла; тираны-вожди и последствия их тоталитарной идеологии», а также в номинации «Малая проза: мемуары о судьбе российских немцев — депортация и трудармия», были присуждены как раз тому литератору, чьё имя носит фонд. Кроме того, его удостоили «Похвального листа» за внеконкурсное участие в номинации «Крупная проза: захватывающая авантюрноприключенческая трилогия в девяти томах». Это не описка, так сказано в официальном решении жюри. Короче, если захотите участвовать, то с восемью томами приключенческой трилогии лучше не пытайтесь — только с девятью.

А ещё этот литератор был отмечен «Похвальным листом» в номинации «Лучшая книга продуктивного автора, написавшего и издавшего более 2-х книг, — с точки зрения оформления». Что это такое, кроме разве «продуктивности», служащей критерием в классификации свиноматок, я не понял. Не менее загадочно, каким образом активисты этого конкурса, словно ксёндзы, охмурявшие в «Золотом телёнке» Козлевича, охмурили-таки престарелого берлинского литератора? За что? Ради чего? Но не в этом суть. Признайтесь, как бы вы, уважаемый читатель, отнеслись к тому, что при жизни, допустим, Максима Горького буревестника революции наградили премией, носящей его имя? Или Владимира Маяковского — премией Маяковского. Знаю, знаю, в годы их здравствования таких премий не было, а вот Сталинская была, и представьте, что ею взяли и наградили Иосифа Виссарионовича. Представили? Вывод ваш верен — это уже не культ личности, а кое-что связанное с медициной. И вот меня в эту медицину с психиатрическим уклоном взяли да и вляпали.

Звоню знакомому, на чью фамилию наткнулся в сонме лауреатов.

— Понимаешь, — говорит он, — я тоже не участвовал в этом конкурсе и сам удивлён.

— Понятно. А ради чего они его устраивают? Кто их уполномочил?

— Ты же читал, что «авторам будут вручены памятные фотоколлажи». Вот в этом и смысл. У председателя жюри конкурса муж — фотограф, но безработный. Он делает отличные фотографии, которые, в принципе, недорого стоят. Их можно друзьям дарить, на сайте разместить, ну и так далее.

— А что на этих снимках?

— Ну, например, ты и твои книги. Или ты и твои читатели. Короче, разное. Ты ж понимаешь, кризис, нужно выживать, вот они и придумали как.

— Получается, я должен купить этот фотоколлаж?

— Естественно. Ведь в этом-то и весь фокус.

Поблагодарив за информацию, я не мешкая отправил письмо председателю жюри, в котором сообщил, что в конкурсе не участвовал и участвовать не собирался, и поэтому убедительно прошу изъять моё имя из списка лауреатов и оповестить об этом всех, кому были отправлены письма с его итогами. Председатель ответила в том смысле, что иного от меня и не ожидала и даже догадывалась, что я заартачусь, но так и быть — письма о «вкравшейся ошибке» она разошлёт.

Не успел я перевести дух, как обрушилась следующая напасть. С периодичностью один звонок в три дня меня стали одолевать в основном поэты с предложением приобрести у них сборник стихотворений. Все мои мягкие отнекивания, типа «поэзией не очень интересуюсь», на них не действовали.

— Ну вы же тоже пишете, — наседал звонящий, — а я лауреат международного фестиваля поэтов. Социальное пособие, как знаете, не увеличивают, а сборник я выпустил за свои деньги. Мне же отбить их нужно, чтобы в следующем конкурсе участвовать.

— А вы не участвуйте, — говорил я.

— Как не участвуйте?! — возмущался поэт. — Мои стихи все хвалят, особенно устроители конкурса и сестра жены. Я их вам сейчас почитаю.

— Ни в коем случае, — прерывал я его. — Я уже ухожу, так как опаздываю на работу.

— Ах, вы работаете, а я думал — только пишете. И наверное, деньги получаете?

— Естественно.

— Тогда два, нет — три сборника купите, а ещё календарь с фотографиями моей внучки. Он отмечен поощрительным дипломом на всеевропейском конкурсе короткого рассказа.

— Но вы же сказали фотоальбом.

— Правильно. Просто фотография с одной стороны листа, а рассказ — с другой.

— Скажите, где проводился этот конкурс?

— Как где?! Конечно, в Мюнхене. Но такие и в других городах проводят. В Дюссельдорфе, например, в Штутгарте. Но вы у них не покупайте.

— Я и у вас не куплю, — разочаровывал я поэта-фотографа.

— Почему?

— Я уже объяснял.

— А раскрыть секрет можете?

— Смотря какой.

— Как вы свои книжки продаёте?

— А уж это, дружище, — придав голосу таинственность, отвечал я, — не мой секрет, а издательский. Поэтому наберитесь упорства и постарайтесь выбить из них эту тайну.

— Из вашего издательства?

— Нет, из того, которое вашу книгу издало и наверняка отпечатало дополнительный тираж и стихов, и календарей, о котором вы не знаете.

— Вы уверены?

— Не сомневаюсь. Они ж даже сестре вашей жены понравились.

— Понятно, — вздохнул поэт и повесил трубку.

А днями, поделившись с коллегой-журналистом этой неожиданной литературной напастью, услышал, что «сегодня на графоманах не так, чтобы очень, но детишкам на молочишко заработать можно. Правда, конкуренция. Хотя, где её нет?..»

Поэтому ни на продавцов кастрюлей, сковородок и подушек, ни на устроителей литературных конкурсов, тем более на поэтов, я не в обиде. Ведь без них, как справедливо заметил коллега-журналист, наша жизнь была бы скучной и пресной, словно ужин диабетика.

В 1994 году правительство земли Баден-Вюртемберг учредило специальную премию в области культуры для российских немцев и банатских швабов (немцев из Румынии), поочерёдно, раз в два года, вручаемую «за выдающиеся заслуги в области литературы, музыки и изобразительного искусства». А также за то, что они достойно представляют культурную традицию своих национальных меньшинств как в самой Германии, так и в районах прежнего компактного проживания. Награда, кроме дипломов, предусматривает три денежные премии: первую в размере пяти тысяч евро и две вторые — по две тысячи евро.

Это, так сказать, преамбула истории, заставившая меня вспомнить детство. Так вот, в ту далёкую пору у моих одноклассниц и вообще многих, если не большинства девиц был в чести обычай вести так называемые рукописные «девичьи альбомы» (не путать с «дембельскими»). В основном записывали они в них слова песен. Но не только: ещё записывали цитаты из классиков (в самом причудливом сочетании и самом прихотливом начертании), лозунги и девизы типа «не люби двух сразу», приметы и прочие финтифлюшки. Всё это было по мере способностей и вкусов обладательницы разукрашено нарисованными или вырезанными розочками, голубками и проч., проч. Встречались в этих альбомах также анкеты («твоё любимое имя, заветное желание» и так далее). В них вклеивали фотографии популярных актёров и записывали приблизительно такие вот стихи: Учи, подруга, химию, она тебе важна.