Чтение онлайн

И, наконец, целая плеяда еврейских литераторов, писавших и пишущих не на идиш или иврите, а на английском, русском, немецком, французском, других языках. Например, Дж. Сэлинджер, Алан Силлитоу, Сол Беллоу, Айзек Азимов — признанные классики американской литературы, но их стиль и атмосфера их книг, как подметил председатель Федерации писательских союзов Израиля Эфраим Барух, — «еврейские, хотя и с американским оттенком» [95] . То же самое, можно сказать и о творчестве, писавших по-немецки Стефана Цвейга, Франца Кафки, Франца Верфеля, Нелли Закс и даже Генриха Гейне, который, как указывает «Электронная еврейская энциклопедия», «несмотря на оппортунистический переход в христианство в глубине души всегда оставался евреем» [96] . Скорее к еврейским, нежели русским писателям я бы отнёс Самуила Маршака (автора «Сионид»), Михаила Светлова (автора «Старого ребе»), Иосифа Уткина и Эдуарда Багрицкого (авторов «Повести о рыжем Мотле», «Происхождения» и «Думы про Опанаса»), Исаака Бабеля (автора «Одесских рассказов»), Фридриха Горенштейна (автора «Бердичева: Избранное»). Впрочем, как и Бориса Слуцкого, Анатолия Рыбакова, Давида Самойлова, Анатолия Алексина, Василия Аксёнова, Дину Рубину, Михаила Шатрова, братьев Вайнеров и братьев Стругацких, Даниила Гранина.

Однажды писатель Андрей Битов сказал: «Я, прожив всю жизнь без сомнения, что я русский человек, с примесью немецких кровей, могу за собой заподозрить кого угодно — татар, монголов, евреев, кыпчаков.» [97] . Но «заподозрить» — это одно, а вот «считать себя» и «быть» — совершенно иное. Тем более что национальный вопрос весьма коварен, а сами нации, как считает известный современный философ, писатель и драматург Дмитрий Галковский возникли совсем недавно — в XVIII–XIX веках. «А до этого никаких наций не было, люди себя не позиционировали представителями какой-либо нации. То есть были языки и народы, но чтобы человек сел и решил — „я испанец“, этого не было. Это возникло достаточно поздно и возникло сверху. Государству нужно было унифицировать своих подданных, тогда возник национализм, националистический романтизм. Это где-то конец XVIII — начало XIX века [98] » И далее: «Существует мистика языка, кажется, что он очень связан с национальностью. Это не совсем так, потому что есть разные народы, которые говорят на одном и том же языке. И есть один и тот же народ, который говорит на разных языках. Что есть, например, в Югославии [99] ». Схожей точки зрения придерживается известный российский историк и писатель д-р Андрей Буровский: «Возникновение фактически новых народов было частью потока беспрерывных перемен и изменений, которые так типичны для конца XIX — начала XX веков. И доказательством того, что национальность — это не мистическое и расовое явление, а такое гражданское состояние» [100] .

И, наконец, третья точка зрения. В письме, адресованном мне, её сформулировал писатель и публицист д-р Роберт Корн: «В настоящее время подавляющее большинство российских немцев оказалось на своей исторической родине. Здесь они сольются с материнским этносом. Одновременно прекратит своё дальнейшее развитие наша литература. Но как срубленное дерево даёт новые побеги, литература российских немцев, влившись в немецкую литературу, завершит выполнение своей исторической миссии».

Всё может быть. Но куда важнее, на мой взгляд, чтобы роман, повесть, пьеса были написаны. Чтобы правдиво отображали жизнь нашего народа и были талантливы. А уж на каком языке — дело второе.

Вот, пожалуй, и всё, если кратко, что я хотел сказать о литературе российских немцев.

Я не ставил целью тщательного её анализа с разделением на «литературу городских немцев», «литературу немцев-колонистов», проживавших преимущественно на Украине, и «литературу немцев Поволжья». Не стремился «выстроить писателей по ранжиру», считая себя не вправе это делать. Я просто поделился своими соображениями, и если кого-то из литераторов не упомянул, то прошу меня простить. Ну а в заключение несколько слов о «странном» и «загадочном».

Собственно, поводом к написанию этого очерка для меня явилась энциклопедия «Немцы России» — «самого полного, обстоятельного и подробного труда по истории народа, из когда-либо публиковавшихся на русском языке» [101] .

Итак, захотелось мне почитать что-либо серьёзное и фундаментальное о писателях и литературе российских немцев. Достаю с полки второй том, открываю на букве «Л» и вижу сноску: «Литература, см. Художественная литература».

Раскрываю третий том на букве «Х», а там — ничего, в смысле о литературе — ни слова.

Поудивлявшись, навожу справки и выясняю, что вообще-то разыскиваемая мною статья была подготовлена одним уважаемым профессором, но редакционная коллегия её зарубила — не понравилась. Конечно, можно было заказать другому автору, но не то забыли, не то опоздали, не то профессора, которого отвергли, обижать не захотели.

Несомненно, грустно, но, с другой стороны, для работающих в жанре юмористической прозы Александра Резера или Райнгольда Шульца этот факт — просто подарок судьбы. Оттянуться, как говорится, могут по полной программе. Тем более что есть на ком и за что.

2011 г.

Узнав о том, что вышел и скоро появится в продаже третий (последний) том энциклопедии «Немцы России», я испытал чувство, схожее с восторгом, обуявшим матроса корабельной команды Христофора Колумба, первым увидевшим туманные очертания далёкого континента, названного позже Америкой.

Дело в том, что стартовый том этой энциклопедии был напечатан ещё в 1999 году. Спустя пять лет, когда многие потеряли надежду дождаться продолжения, появился второй. Ну а потом поползли упорные слухи, что денег больше нет, что проект закрыт и вообще тема российских немцев исчерпана. И вот на тебе — третий том. Более того, в дополнение к нему вроде бы напечатан даже энциклопедический словарь «Немцы России. Населённые пункты и места поселения».

Отлично, подумал я и набрал телефонный номер берлинского книжного каталога «Геликон», в котором заказывал первые два тома.

— К сожалению, ничем помочь вам не можем, — огорошила меня директор фирмы Светлана Светикова. — Десять энциклопедий, которые мы доставили из Москвы, были моментально распроданы.

— Ничего страшного, готов подождать, — сказал я.

— Не ждите, — вздохнула Светлана. — В Москве нам объявили, что больше не дадут ни единого экземпляра.

— Кто это вам объявил?

— Сотрудники Общественной Академии наук российских немцев.

— Ну да, правильно, — вспомнил я, — ведь эта академия как раз один из издателей энциклопедии. Но почему они не хотят её продавать? Не понимаю.

— Они утверждают, что делать им этого нельзя, в смысле продавать, так как выпуск данной энциклопедии, профинансированный германской стороной, носит не коммерческий, а благотворительный характер. Поэтому энциклопедии они обязаны раздавать бесплатно.

— Великолепно, — приободрился я. — Пусть в таком случае подарят, тем более что пересылку я вам или им оплачу и ещё добавлю.

— Ишь, размечтались, — хохотнула Светлана. — В академии нам объяснили, что дарить эту энциклопедию они могут исключительно немцам, являющимся гражданами России. А я русская и живу в Германии.

— То есть, никаких шансов получить третий том, у меня нет?

— Есть, но при условии, если вы лично явитесь в академию. Может быть, вам сделают исключение.

— Понятно. Но неужели, допустим, живущие в Омске или в Красноярске должны за третьим томом тоже ехать в Москву?

— Нет. Теоретически в регионы, где действуют культурные центры российских немцев, третий том отправляют почтой. Но на это, как мне сказали, нет денег.

— Ну и что делать?

— Не представляю, — помолчав, ответила Светлана. — Первый и второй тома энциклопедии «Немцы России» через наш каталог заказало порядка пятидесяти человек. И все они, как и вы, звонят, удивляются, возмущаются.

Действительно, в наше время, когда что-либо продать во сто крат сложнее, нежели купить, поверить в ситуацию, описанную руководителем «Геликона», трудно. Поэтому, завершив разговор со Светиковой, я позвонил в германский книжный каталог «Золотая библиотека русской книги». Потом набрал номер их коллег из каталога «Экспресс-книга». Результат тот же — третьего тома энциклопедии нигде не было. Впрочем, как и первого со вторым.