Чтение онлайн

– Надо быть совсем слепым...

– Владя!

Он прижал меня к себе, потом отстранил, держа обеими руками за щеки, и заглянул мне в глаза...

– Владя!
– задохнулся он, прочтя в них, что и было- мою любовь к нему.

Когда Даня, потеряв терпение, открыл дверь, мы целовались, сидя на соседкином сундуке. Мы оба сконфуженно вскочили.

Даня долго рассматривал нас, широко расставив ноги, уткнув для опоры руки в бока. Он уже снял морскую форму. На нем были обычные мосторговские брюки и шведка.

– Значит, это мне надо попрощаться, - сказал он растерянно. И стал спускаться по лестнице.

– Жалко его, такой замечательный парень!
– великодушно заметил Ермак.

Мы вернулись обратно в квартиру и до прихода отца говорили о нашей любви. Держа меня за руки, Ермак рассказал, что он полюбил меня с того самого дня, когда мы с ним ходили на лыжах среди сосен и елей.

– Ну почему, почему ты столько времени не говорил... если это правда, что ты меня любишь?
– спросила я.

Ермак сжал мои руки.

– Я никак не ожидал, что и ты...

– Почему не ожидал? Тебе бы немножко уверенности подзанять у Дана.

– Я не так запрограммирован,- пошутил Ермак, привлекая меня к себе.

Когда пришел отец, Ермак очень смутился, но не стал откладывать на завтра объяснение и прямо сказал отцу, что мы хотим пожениться.

Папа сразу разволновался, поздравил нас и поцеловал обоих.

– А я уже стал побаиваться, что Данька уведет ее у тебя из-под носа, сказал папа Ермаку вроде в шутку.

– Этого не могло быть,- возразила я.

У папы имелась в заначке бутылка шампанского, и он открыл ее. Мы выпили, стоя у стола, за наше будущее. Все трое были взволнованы до предела. У меня перед глазами радужный туман стоял, Я подумала, что этих двоих, самых близких людей, я люблю больше всех на свете.

– Когда же вы думаете играть свадьбу?
– спросил отец у Ермака.

– Когда у Влади пройдут экзамены и все выяснится с университетом, ответил Ермак.

Он не выпускал моей руки. Отец, улыбаясь, смотрел на нас. Я знала, что он не очень-то одобрял мое раннее замужество. Опасался, как бы оно не помешало мне учиться. Радовался он лишь одному, что моим мужем будет Ермак, а не Даня. Он не видел Даню таким, каким тот был на самом деле,- смотрел на него поверхностно. Меня это как-то возмутило, Я вдруг решила рассказать Ермаку (и папе будет полезно послушать), каков Даня на самом деле. А истоки личности Дани в его детстве. К тому же у меня, что называется, болело сердце: мне было жаль Даню, который в этот самый час переживает где-то там, в одиночку, свое "мужское унижение". И я даже не могу, как прежде, побежать его утешить, потому что единственное утешение, которое было бы действительным, я не могла ему принести. Хоть бы он поскорее додумался, что есть много девушек куда лучше меня, хотя бы та же Геленка?

– Ермак, какое у тебя сложилось мнение о Дане?
– спросила я.

Папа на меня покосился. Не вовремя затевала я этот разговор.

– Я ведь только раз его видел...
– нерешительно протянул Ермак.

– Но все же кроме внешних данных, прельстивших его режиссера, ты что-нибудь в нем заметил?

– Мне было трудно видеть глубоко. Я подумал, что ты его любишь, и у меня все время какая-то пелена держалась перед глазами.

– Но почему ты подумал, что я его люблю... Только потому, что он красив?

Ермак медленно покачал головой.

– Дело не в этом. Зомби красивее Дана, однако я никогда не подумал бы, что ты можешь его полюбить. Даже если бы он не был вором, а работал по своей специальности. В Дане чувствуется личность - то, что тебя привлекает в людях больше всего. А вообще он хороший парень. Я уверен, что он талантлив, и талант в конечном счете определит его поведение в жизни. И... на твоем месте, я выбрал бы все же его. Кстати, никогда не поздно... переиграть.

– Дождалась!
– буркнул неодобрительно отец.

– Даню я знаю с третьего класса,- невозмутимо сказала я.- И рассказала, как у пего погиб в море отец, спасая унесенного за борт матроса.

– Этого детского потрясения Даня не забыл, - продолжала я, строго глядя на Ермака, - вот откуда эта ранимость, которую ты верно подметил. Женщину Даня скоро найдет - они сами найдут его, такого интересного парня, но ему всегда будут нужны друзья, которые его понимают и любят как человека.

– Я понял, Владя, и чувствую себя последним подонком,- с искренним раскаянием проговорил Ермак.- Я никогда не буду против вашей дружбы... А если Дан пожелает, он в нас обоих найдет друзей.

Он поднялся уходить. Вид у него был счастливый, но усталый.

– Владя, Сергей Ефимович, приходите в субботу ко мне ужинать, часиков в восемь. И пожалуйста, Сергей Ефимович, с супругой. Передайте Александре Прокофьевне, что я очень прошу ее быть у меня. Как это ни странно - ни вы, ни Владя у меня еще не были.

Мы обещали прийти.

Уснула я, кажется, за час до того, как затрещал будильник. Мысли, чувства, ощущения наплывали, как волны в море. Я как будто лежала на дне, и они перекатывались через меня.

Меня смущало, почему я не чувствую "безумного" счастья... Как-то все получилось экспромтом... Даня сыграл роль катализатора. (Помните, в химии: вещество, ускоряющее реакцию?) В сущности, Ермака спровоцировали на это предложение "руки и сердца". Он же не собирался сегодня предлагать мне быть его женой. Даже объяснялась в любви я сама, первая. Он, бедняга, может, и не собирался жениться в ближайшие годы, и вот - на тебе! Папа спросил, когда мы думаем пожениться, не мог же Ермак сказать: "через три года". Пришлось сказать: "после экзаменов".

Ох, как нехорошо получилось! Брата моего небось не заставишь жениться... А Ермак мягкий, деликатный, совестливый, вот его и "заарканили"... все равно как Пьера Безухова Элен, Вот несчастье! Может, Ермак и не очень уж любит меня? Ведь говорил: превыше всего работа с трудными подростками.

Что же делать? Отложить свадьбу на год-два? Зачем, собственно, так торопиться... Надо дать ему время все обдумать. Я-то буду любить его всю жизнь, сама не знаю почему.

К утру я окончательно решила отложить свадьбу на год и лишь после этого уснула.

В субботу мы отправились к Ермаку. Он жил на Воробьевском шоссе, в доме с низкими потолками, на четвертом этаже Я пришла на час раньше. Папа отправился за Шурой.

Дверь, как и все двери, как будто не жил за нею лучший человек на свете - мой Ермак!

Я позвонила. Отпер Ермак и сразу прижал меня к себе.

– Не целуй на пороге, семь лет разлуки!
– рассмеялась я.

Инспектор угрозыска оказался суеверен и поскорее захлопнул дверь. В комнату он внес меня на руках и, осторожно поставив на стул, отошел полюбоваться, словно какой красавицей.