Чтение онлайн

– Владенька, ты хочешь гоголь-моголь, я живо тебе собью!
– вмешалась тетя Аля, укоризненно посмотрев на мужа"

– Спасибо, тетя Аля, с удовольствием съем.

– Что же теперь делать?
– снова обратилась я к дяде.- Ведь при таком подавленном состоянии никакие лекарства не помогут.

– Постарайся как-нибудь расшевелить ее.

– Но как?

– Понятия не имею. Если бы ей предложили какой-нибудь пост, она нашла бы в себе силы бороться с болезнью. Ее хватило бы еще на несколько лет.

– А если... побольше нежности как к матери. Может, ей не хватает любви детей?
– робко проговорила тетя Аля.

Дядя Александр задумчиво посмотрел на жену. По его лицу пробежала тень.

– Маме никогда не была нужна моя любовь (когда-то меня это удручало). Разве съездить к Валерке? Поговорить с ним... Можно, я позвоню?

Уходя, я крепко расцеловала дядю и тетю: им-то мои поцелуи нужны, они меня всегда любили.

Валерий жил на Ботанической улице, в высоком, как башня, доме на десятом этаже. По счастью, лифт ходил. Брат мне обрадовался и спросил, не вымою ли я заодно у него полы. Ведро с тряпкой ждали наготове. Я быстро вымыла ему пол.

– Вчера мыли из бытовых услуг,- пояснил он,- но вечером нагрянула компания конструкторов, и все затоптали.

У Валерия уютная однокомнатная секция. Мама обставила ее по своему вкусу, так и осталось. У брата своего вкуса не было.

Мы сели с ним в небольшие изящные кресла. Валерий поставил передо мной бананы, предупредив, чтобы я все не ела. (Я очень люблю бананы и однажды съела целый килограмм.) Но сегодня мне было не до бананов.

Я рассказала ему о подавленном настроении мамы и о совете тети Али (я сказала, что это совет дяди).

Валерий почему-то густо покраснел. Я взглянула на него с подозрением.

– Она говорила тебе...- спросил Валерий. (О чем, интересно?)

– Да. Говорила!
– вздохнула я.

Валерий взял со стола папиросы и нервно закурил.

– У матери просто начинается заскок!
– Он красноречиво повертел пальцем у виска.- Ну как я могу взять ее к себе? Одна комната... И как бы я стал за ней ухаживать? Это долг дочери, а не сына.

Вон оно что.

– Может, мама испытывала тебя?

– Ничего не испытывала, ей не хотелось возвращаться домой... Боялась, что отец будет торжествовать. Надо совсем не знать папу!

– Валерий, не сможешь ли ты чаще навещать ее и... быть с ней поласковее?

– Не умею, не приучай,- буркнул Валерий.- И навещать некогда. Ты, поди, думаешь, вчера были друзья, посидели за бутылкой? Черта с два! До двух ночи говорили о новом проекте Терехова. У них жены не дадут сидеть до двух за проектом, а я холостяк, так они все ко мне.

– Ты, прежде всего, начальник КБ.

– Все еще только исполняющий обязанности. Если бы не это...

– А во-вторых, кто тебе мешает жениться?

– Боже упаси! Никогда в жизни.

– Ты что, женоненавистник?

– Отнюдь нет, но жениться не собираюсь. Попадет такая, как наша мама. Разберешь их. Потом разводись. Да еще алименты придется платить. Нет уж, спасибо!

Я еще раз перевела разговор на маму, попыталась убедить Валерку, но... Он действительно не умел быть ласковым с матерью.

Однако, когда я уходила, он довольно нежно чмокнул меня в щеку. "Вот так бы и маму",- хотела сказать я, но поняла, что это бесполезно. К тому же его прилив нежности объяснялся тем, что я помыла ему полы.

Когда я подходила к дому, меня догнало такси. Это был Миша Дорохов.

– Садись, Владя, покатаю тебя по Москве,- предложил он обрадованно.

Я начала отнекиваться: было уже поздновато, но Миша сказал:

– Садись, Владя, последние дни работаю на такси. Он открыл дверцу, и я села рядом с ним.

– Куда поедем? Только подальше.

– Можно вокруг Мосфильма?..

Машину он вел легко и непринужденно, почти автомата чески, лавируя среди потока других машин.

– Ухожу из автопарка,- сообщил Миша. Я удивилась:

– Но ты же хороший водитель! Думаешь, будущему философу не подобает?

– Ухожу с философского,- тем же тоном сказал он.

– Мишка! Да ты что? Год проучился... Отличник!

– Это не мое призвание, Владя.

– Какое же твое призвание?

– Ты знаешь. Цветы выращивать.

Мне стало не по себе. Это верно: Миша Дорохов с детства увлекался цветами. Дома он выращивал изумительные кактусы, еще с четвертого класса. Строил всякие оранжереи на балконе, подсвечивал зимой свои растения. И в школе он всегда первым кидался разбивать клумбы, сажать цветы и ухаживать за ними. И книжек по цветоводству у него было много. И теперь, работая таксистом, он выписывал журнал "Цветоводство" и еще что-то по ботанике.

Но ведь мало ли кто увлекается домашним цветоводством! Все думали, что это просто хобби.

– Как же это ты...- начала было я, пораженная, и в растерянности умолкла.

Миша, улыбаясь, вел свое такси. Он был доволен.

– Миша, как же ты так вдруг?

– Не так уж вдруг, Владя. Это пришло ко мне постепенно. Но я понял, что делаю не свое дело - будь это вождение машины или даже философия. Я всю жизнь буду интересоваться философией всех времен, всех стран и народов читать в свободное время. Может, будет у меня когда-нибудь и своя машина, в которой буду катать ребятишек - своих и чужих. Но дело моей жизни выращивать цветы, каких еще никто не выращивал.

Когда я окончательно это уразумел, пошел в ботанический сад к академику Цицину... Слышал, что очень он отзывчивый человек. Объяснил ему все. Он выслушал внимательно и спросил, со мной ли моя зачетка. Хотел посмотреть отметки. Может, просто запустил занятия и ищу куда бы пристроиться.

– Ну, ну?
– торопила я.

– Посмотрел мою зачетку и удивился. Но у вас же, говорит, одни пятерки! Значит, вы любите философию? Я говорю, что люблю, конечно, но это не мое дело. Мое дело - сажать цветы. А после работы буду читать.

Цицин подумал и сказал, что мне надо в Тимирязевку идти учиться. Я объяснил, что у меня на иждивении братишка, сестренка, бабушка, Родители умерли.

В общем, Цицин попросил кого-то за меня, и... в понедельник выхожу на работу в ботанический сад. По совету Цицина первый курс философского закончу. А потом перейду учиться по специальности... На заочный или вечерний.

– Ты доволен?

– Я счастлив, Владя. Любимая работа - это главное. Мы объехали вокруг Мосфильма - такой огромный круг,