Чтение онлайн

— Сейчас вся военная братия носится с крупнокалиберной артиллерией и броненосцами, — разоткровенничался полковник. — Деньги уходят просто сумасшедшие, на другие проекты дается то, что останется. Поэтому вам нужны союзники среди генералов и великих князей. Если цесаревич начнет ездить на автомобиле, все великосветские шаркуны бросятся подражать. Ну а если самолет взлетит — сорвете большой куш. Император из-за болезни вряд ли способен на радикальные решения, но вы должны быть наготове. Понимаете, к чему я это говорю?

— Разумеется. Я рассуждал примерно также. Надеюсь, вы мой союзник?

— Я, Евгений Львович, из мелкопоместных дворян, но для меня патриотизм и верность престолу не пустые слова. К сожалению, в Главном штабе слишком много ретроградов и консерваторов, и они определяют военную стратегию, поэтому лучше действовать через первое лицо империи, или его ближайших родственников. К счастью, Ванновский Петр Семенович явно благоволит к вашим начинаниям, остальное за вами, граф.

«Похоже великосветская элита готовится к скорой передаче власти цесаревичу. Что же надо и нам подсуетиться», — анализировал услышанное Евгений после ухода Иверзева.

Для автомобиля цесаревича поставили 20-сильный двигатель, а отделку салона поручили мастерам каретной фабрики Неллиса, что обошлось в 2000 рублей. Боковые стенки украшали фамильные гербы дома Романовых, отопление салона за счет тепла двигателя. Получалось дорого, но Аркадьев шел на расходы, понимая, что в будущем все окупится. Через месяц роскошный автомобиль был готов и Евгений через Иверзева пригласил двух офицеров из свиты цесаревича для обучения вождению. Это заняло еще две недели, и только потом Аркадьев лично перегнал автомобиль к Аничковому дворцу наследника, надев форму поручика с наградами.

Александр Александрович сам вышел из дворца и внимательно ознакомился с машиной. Огромного роста, с бородой и солидного веса, цесаревич взобрался в салон и приказал ехать. «Сейчас я покажу класс и скорость, только держись», — решил Аркадьев, поглядывая на конную охрану цесаревича и рванул вперед. Торцовая мостовая Невского проспекта позволяла развить полную скорость, и охрана отстала. Сделав два круга по проспекту, цесаревич велел возвращаться.

— Не скрою — удивили, граф. Но эта машина ездит намного быстрее, чем у Ванновского, или нет?

— Намного, ваше высочество. Если не по мостовой, а по грунтовой, то ни один конный экипаж не догонит.

— Ну-ка, позовите мальчиков, пусть тоже позабавятся.

Пока звали старших сыновей цесаревича, тот увидел награды Аркадьева.

— Где воевали, поручик?

— В Болгарии, в отряде генерал-адьютанта Гурко, командиром взвода разведчиков, ранен при взятии Софии, отставлен по ранению, — кратко доложил граф.

— А-а, помню, рассказывал Иосиф Владимирович о своем бесстрашном разведчике. Вижу, вы и в мирной жизни не потерялись.

Из дворца вышли три мальчика в форме.

— Мои сыновья Николай, Александр и Георгий. Ну что, хотите прокатится на карете без лошадей? — весело спросил цесаревич. — Только не гоните так.

Евгению самому понравилось ездить на таком мощном автомобиле, и он сделал три круга по Невскому. Разогнаться мешали конные экипажи и пешеходы, снующие по проезжей части.

— Скоро, ребята, вы почувствуете скорость этих механических монстров, — негромко посочувствовал пешеходам Евгений и поморщился, вспомнив свою историю.

Мальчики в салоне громко комментировали поездку, а Аркадьев прислушивался к Николаю.

«Обычный подросток, почему ему выпадет «честь» все просрать?» — зло подумал граф.

Когда они вернулись к дворцу, цесаревича уже не было, а его адьютант вручил конверт с деньгами. Аркадьев передал автомобиль офицерам, добавив несколько пожеланий, свистнул извозчика и поехал домой. Только в квартире он открыл конверт и пересчитал деньги.

— 20 тысяч. Совсем неплохо, люблю работать с цесаревичами. Если дальше так пойдет, то русским Фордом станешь! — громко похвастался Женя самому себе.

Людей, которых можно охарактеризовать одним словом, очень мало: убийца может быть сентиментальным, а демагог любить детей, гусар — примерным семьянином, а многодетный отец — повесой.

Валерий Брагин всю сознательную жизнь был пройдохой, но … честным человеком. Он никогда не врал, но умел так построить разговор, что собеседник сам отдавал денежки за банальное дерьмо. Казалось бы, с такими качествами он должен был разбогатеть, но мешала полная непрактичность молодого человека в любовных делах. Постоянная влюбленность не давала деньгам задерживаться у него в кошельке и уходила на ублажение очередной пассии. Его отец, небогатый купец, давно махнул на сына рукой и делал ставку на дочь и зятя. Так он дожил до 25 лет, перебиваясь в должностях приказчика различных магазинов, когда дальний родственник Алешка Присс пригласил его на завод.

Общение с людьми было сильной стороной натуры Брагина, поэтому он нисколько не волновался. «Послушаем, что предложит этот граф», — с сарказмом рассуждал он. По просьбе директора Брагин рассказал о себе, чем занимался и что умеет.

Аркадьев, особо не таясь, мысленно оценивал кандидата: «Рост ниже среднего, верткий, худощавый, лицо располагающее, но взгляд снисходительный, явно любому в душу залезет без мыла, но такой и нужен, лишь бы не воровал … много».

— Сударь, ваша задача обеспечить постоянную продажу автомобилей и мотоциклов в объемах производства и более. Я доверяю характеристике на вас, данной Алексеем Приссом, поэтому вы принимаетесь, естественно, с испытательным сроком. За 2–3 недели вы должны освоить нашу продукцию и заучить технические данные. Остальное — ваша фантазия. С каждой продажи 1 % ваш; это кроме основного оклада. Сумеете наладить продажи за три месяца — будете работать. Что-нибудь не понятно? — вопросительно взглянул Аркадьев.

— Не сомневайтесь, господин директор, будете довольны.

— Хорошо, что вы так уверены. Ступайте к Приссу и изучайте продукцию. Если будут пожелания — сразу ко мне.

После ухода Брагина, Евгений надолго задумался: «Почему он так самоуверен? Или просто талантливо притворяется? Почему я во всем сомневаюсь? Вот взять политику: можно изменить историю или хотя бы постараться уменьшить число жертв. А может будет еще страшнее? Ясно одно — без коренной ломки сознания людей, ничего не изменишь. И техника твоя этому не поможет. Легче всего плюнуть на все и устраивать личную жизнь, но почему-то совестно. А как поступить, не знаю — не хватает решительности. Может в революционеры податься? Про них-то я все помню».

— Обедать пойдешь? — спросил Алешка, приоткрыв дверь.

«Оставь ты эти мысли о политике, все равно ничего не изменишь, до революции успеешь помереть, а детей не будет, слава богу», — успокаивал себя Аркадьев по дороге в трактир.

10 мая пришло письмо от Анны Семеновны, в котором она подробно расписывала сон об умершем сыне и свои предчувствия.

«Ох уж бабские штучки! Теперь будет себя накачивать страхами и действительно заболеет. Наверное, и тетушка старается, чтоб ей поп грехи не отпустил!» — раздраженно думал Аркадьев, понимая, что изменить ситуацию на расстоянии не в силах, а ехать сейчас было невозможно. Он написал успокоительное письмо и обещал приехать в конце июня.